Чтение онлайн

Шумный вздох всех окружающих заставил героя довольно улыбнуться. Но едва он заметил стоящую в первых рядах женщину, как невероятно смутился, спрятал поврежденную конечность под лежащую рядом накидку и поправил сползший на бок парик.

– О, фройляйн, прошу прощения за эту непристойность, если бы я знал…

Лорин отметила для себя, что не является единственной женщиной в трактире, но вряд ли тот, к кому она пришла, беспокоился о мнении служанок и кухарок. Людям благородного происхождения свойственно не замечать тех, кто ниже их по статусу и крови.

– Что вы, – улыбнулась она, давая понять, что не рассердилась. – Ваш рассказ заворожил меня. Значит, вы бывали в России?

– Не просто бывал, но служил там и видел

разные чудеса, – прищурился тот, незаметно подавая знак трактирщику.

Спустя мгновение в руках Лорин оказалась кружка с горячим пуншем.

– Хотите ли вы услышать об олене, на голове которого выросло вишневое дерево?

– Не может быть! – рассмеялась Лорин. – Вы, должно быть, шутите надо мной!

Рассказчик достал трубку и раскурил ее, не сводя хитрого и любопытного взгляда с гостьи.

– Мне хотелось бы услышать что-либо из этого, – Лорин приняла поданную Дестаном книгу. На мавра косились с не меньшим интересом, чем на женщину.

«Der Sonderling» – значилось на книге.

Вдруг лицо рассказчика, румяное и приветливое, переменилось: челюсть перекосилась, глаза налились кровью, ноздри раздулись.

– Граф Рокс Фридрих Линар – лжец! – воскликнул он. – Он пишет сущий вздор!

– Но с ваших слов, – мягко улыбнулась Лорин, не собираясь уступать.

– Вы спутали меня с кем-то, фройляйн!

– Вы – Карл Фридрих Иероним барон фон Мюнхгаузен, – торжественно объявила она.

– Это он, – радостно поддакнули со всех сторон веселые выпивохи, не замечая, как развлекающий их рассказчик сереет лицом и злобно косится на гостью, которой еще недавно был восхищен.

Наскоро вытряхнув пепел в кружку, он принялся прятать трубку, и, надевая на ходу шляпу с накидкой, направился к выходу.

– Постойте! – крикнула Лорин.

– Я ничего не знаю! Этот мерзавец все налгал! Я болен! Оставьте меня!

Дверь хлопнула, подгоняемая ветром. Лорин устало вздохнула, передавая книгу Дестану.

– Что ж, все прошло удачно, госпожа, – невозмутимо заметил он.

Лорин не стала его попрекать за неуместную иронию. Она с жалостью смотрела в окно на удаляющуюся ссутуленную фигуру:

– Кто знает, далека ли я от такой судьбы?

Они нагнали его возле дороги, вдоль которой барон брел пешком, по колено утопая в снегу.

– Подождите! Остановитесь, прошу вас!

– Оставьте меня в покое! Убирайтесь! – отмахнулся Мюнхгаузен, не оглядываясь.

– Не могу! Как бы ни хотела – не могу, – Лорин спешилась, подбежала к нему и ухватила за руку. Когда барон, несчастный и разгневанный, обернулся к ней, намереваясь оттолкнуть, она добавила, – я знаю, от чего вы бежите, поверьте. Но мне не нужны пьяные байки в трактире, не нужна ложь, записанная графом. Мне нужна правда об Атлантиде.

– Тсс! – услышав последнее слово, барон выпучил глаза, огляделся, прижав палец к губам. Но вокруг была только глухая ночь и сильная метель. Снежные вихри неслись над землей, заметая следы. Лицо барона выражало крайнее волнение, когда он снова посмотрел на Лорин. – Идемте за мной. Скорее!

– Лучше на лошади, господин барон. Буря усиливается.

Они вернулись обратно к гостинице, но, миновав трактир, поднялись в апартаменты Мюнхгаузена. Для человека его положения комнаты были слишком скромно обставлены и достаточно тесны, что говорило о некоторых финансовых сложностях или нежелании тратиться.

– Так кто вы и…эээ… ваш спутник? – барон обернулся к вставшему у двери Дестану.

– Мой защитник и добрый друг, – ответила Лорин, снимая накидку и кладя ее на подлокотник кресла. – Мы те, кто ищет ответы.

Рассеянный барон совсем забыл, как вести себя в обществе дамы. Он сразу же, еще не раздевшись, прошел к столу, налил из бутылки вина в бокал и выпил половину двумя глотками. Только после этого налил рубиновый напиток для гостьи.

– Вы обронили неосторожное слово, когда упомянули цель вашего визита, – произнес

он, проходя к окну. – Вы либо сумасшедшая, либо слишком глупы, чтобы осознать всю глубину опасности, таящейся за правдой.

Дестан, услышавший грубость в адрес госпожи, угрожающе двинулся вперед, но Лорин жестом остановила его и приблизилась к барону.

Ему было немногим больше сорока лет. Правильной формы овальное лицо с тонкими чертами делало барона довольно привлекательным, а улыбка и веселый взгляд придавали обаяния. Но сейчас его глаза выглядели потухшими, в них был страх и безысходность.

– Когда вы о ней узнали? – спросила Лорин, коснувшись его манжеты.

Он повернулся и посмотрел на нее, сперва настороженно, затем – удивленно.

– Бог мой, вы мне верите! Вы действительно верите!

– Не верю, господин барон, – мягко улыбнулась она. – Я знаю, что вы правы.

Он глотнул еще вина, почесал голову, от чего парик стал елозить, и, наконец, барон вовсе его снял. Настоящие волосы Мюнхаузена были не слишком густые, с наметившейся плешью.

– Это было в 1738 году. Я вместе с герцогом Антоном Ульрихом, которому в то время служил, был поглощен русско-турецким конфликтом. И в то самое время мне довелось совершить путешествие, о котором приказали не составлять рапорт. Моим долгом было передать послание надежному человеку в Порте. [30] Я не могу разглашать содержимое послания, да и суть вашего вопроса в другом. После посещения Константинополя, я отправился в обратный путь, и тогда наш корабль был атакован пиратами. Они убили почти всю команду, а меня и нескольких офицеров Российской Империи взяли в плен ради выкупа. Пока же мы направлялись к берегам, где обосновались пираты, повстречали судно других разбойников. Они о чем-то переговорили с нашим капитаном, и тот резко изменил свои планы. Теперь наш путь лежал дальше на запад, и судно сопровождали другие корабли. Все они принадлежали испанским пиратам. Мы плыли очень долго через Атлантический океан, пока не прибыли к дальним островам, недалеко от земель, открытых Колумбом. И там я увидел армаду кораблей. Без флагов и каких-либо знаков отличия. Вероятно, пиратами двигала жажда наживы, раз они решились на такой отважный и нелепый поступок. Должен заметить, что к тому моменту мы с моими друзьями по несчастью более не были в плену в общем понимании этого слова, поскольку нас не держали связанными и не лишали каких-либо свобод, возможных на борту. Более того, мы в некотором роде неплохо поладили с капитаном Агустином Рамосом Рубио. Я не слишком хорошо понимал испанский, но мы оба довольно сносно говорили на английском. Он был молод, как и я, отважен и безумен. Это оказалось столь заразительно, что я смело могу сказать: в то время мы стали приятелями. И хоть я не избавился от надежды быть освобожденным, все же горячо переживал за его дело.

Лорин присела в кресло, и рассказчик опустился напротив нее, обратив затуманенный воспоминаниями взгляд на запорошенное снегом окно.

– Тогда мы с ним вместе придумали план, который позднее был реализован. Дождаться ночи и тайно прокрасться на корабль, используя лодки. Скажу вам честно, я преследовал тогда две цели. С одной стороны – мне было бы увлекательно наблюдать воочию, как действуют пираты, и все же с другой – я понимал, что на тех кораблях могут быть союзники, которые помогут мне и моим спутникам получить свободу. Я убедил капитана Рубио в том, что мы – десять человек пленных – можем быть им полезны. Как-никак, мы были обучены военному мастерству, а среди пиратов было много таких, что едва могли поднять оружие. Времена приватиров давно канули в Лету, это лишь тень былой удали, морские бродяги, вымирающие изгои.