Сердце пацана
Шрифт:
— В клуб, — коротко пояснил и поторопил Дуньку.
— Не пойду я ни в какой клуб, — отрезала, откинула волосы за плечи и встала, разглаживая вязаное длинное платье в пол.
— Не возникай, — бросил, хватая ее за локоть, — сегодня я покажу тебе, что такое веселье, — поиграл бровями, а в моих глазах заиграл плутовской блеск. Я мужик до мозга костей и так или иначе, а мои мысли сходились к одному концу. Тому, который не мог уняться рядом с ней.
— Я… Я не пойду!
— Не будь занудой, — закатил глаза.
Пошел к кладовке и достал ее пальто, шапку, шарф и сумку.
— Сам такой, — брякнула, пытаясь
— На этот раз никаких сказок? — усмехнулся, передавая небольшую сумочку.
— Это были не мои!
— Ну естественно.
Мы стояли напротив. И во мне вспыхнуло неистовое желание, как вчера прижать ее к себе, зарыться головой в шею и слушать ее тяжелое дыхание и быстрый стук сердца в груди. Я вызвал у нее реакцию. Не был слепым. По правде говоря, маленькая Дуня всегда на меня заглядывались, даже когда я был полным имбицилом. Терпела мои нападки, не обращала внимание на то, как мерзко и грязно я зажимал телок по углам. И от этого еще было хуже. Я был благодарен ее неуверенности. Реши она взять меня штурмом, она бы поставила меня на колени, повязала поводок на шее и сделала бы своей ручной собачкой.
— Идем, — потянул ее к выходу за запястье. Холодные пальцы, что касались меня, захотелось согреть, но я засунул это желание куда подальше.
— Герман, но я не одета для клуба, — когда мы вышли из библиотеки, пробубнила.
— А для кого тебе одеваться? Пацанов хочешь цеплять? — это должно было звучать беззаботной шуткой, но звучало едко и зло.
— А для чего еще в клубы ходят? — вдруг заявила Дунька. — Ты обещал веселье.
Рыкнув, я прищурился, глядя на эту интриганку, но Бобриха со спокойствием святой повернула ключ в замке и повернулась ко мне лицом.
— Идем? — невинно поинтересовалась, но чуйка родимая подсказывала, что что-то удумала. Ну мышь! Устрою я тебе веселье! Ну погоди!
Кивнув, сделал шаг, но тут же прислушался, услышав громкий хлопок двери. Приподнял бровь в вопросе и повернулся к Бобрихе:
— Ты кого-то ждешь?
— Кроме библиотеки тут еще несколько контор, — фыркнула.
Как бы ни так… Как бы ни так…
— Думаешь, она еще тут? — раздался смутно знакомый голос.
Я не был столь наивен, как Бобрич, а еще всегда прислушивался к инстинктам.
Медленно повернувшись к ней, спокойным тоном изрек:
— Мышь, где здесь запасной выход?
Она испуганно сжалась и, ойкнув, приложила ладошку ко рту. Я приложил палец ко рту, тем самым призывая ее молчать, нашел ее руку, крепко сжал и потянул на себя.
— А теперь тихо сматываемся, — прошептал ей на ушко.
Нерасторопная мышь так бы и дальше втыкала, если бы я настойчиво не потянул ее за собой. Я чувствовал, что ее паника уже близко.
— Все хорошо, — поспешил ее успокоить. Мой голос звучал непринужденно, без тени страха и даже не дрогнул. И не из таких передряг вылазил. Прорвемся!
Шаги стали отчетливее и громче. Подойдя к заднему входу, я легонько дернул дверь.
Дерьмо! Заперто!
На её глаза уже наворачивались слезы, а шаги становились громче, как и голоса.
— И нахрена тебе сдалась эта девка?
— Завела она меня.
Отдрючить ее хочу! Кто-то должен показать ей её место, — ровно ответил Кощей.Ни дать ни взять, сэнсэй, мля!
Хоть мы и стояли в тени, но слабый отголосок света все же выдавал нас с головой. Пара секунд на размышление, и я уже тянул остолбенелую мышь к лестнице. Места под ней было достаточно, а еще там была дверь, что похоже вела в подвал. И, к счастью, она оказалась открыта.
– Заходи, — шепнул, пропуская Дуню вперед.
Вопреки тому, что она, казалось, сейчас дубу даст, не стала противиться, не скривилась и не возразила. Прикрыв за нами дверцу, стал осматриваться.
Окно вело на задний двор, но было достаточно высоко. Мельком покосился на Бобрич. Она жалась к стене, глядела на меня с надеждой и я не имел права ее подвести. Между тем Кощей с одним из своих прихвостней подошли к двери, судя по бесцеремонным попыткам сломать замок. Они дергали бедную деревянную дверь, что и без того держалась на одном честном слове, и нарушали покой библиотеки. Аида вздрогнула, когда один из них вульгарно выругался.
— Маленькая сучка, уже свалила! — шикнула Кощей.
— Где телефон? — вдруг сообразил я.
Суматошно она открыла сумку и стала рыться, но как назло в руки попадались бумажки, тетради, ручка и всякое барахло. Мягко отводя ее руку в сторону, с легкостью нашел телефон и отключил звук, как раз в тот момент, когда он загорелся и высветился неизвестный номер. Не то чтобы, мы не догадались… И где только нарыл его, собака сутулая?!
Подошел к окну. Старое, дряхлое, местами с облупившейся белой краской, на приличной высоте. Слава богу, что замки не ржавые, и на том благодарочка. Лунный свет простирался в темную каморку и это было единственным освещением.
Нихрена не видно!
Достал гаджет, включил фонарик и протянул Бобрич.
— Посвети.
Несколько минут копошения, и окно подалось под моими ловкими пальцами. Плавно его приоткрыл, впуская морозную свежесть, что тотчас же раздавила затхлый запах.
— Иди сюда, — позвал Дуню.
Колеблясь, она подошла. Зыркнула недоверчиво на окно и отступила, покосившись на дверь.
— Давай, Бобр. Мы легких путей не ищем, — подмигнул ей.
Со вздохом, мышь что-то неразборчиво пробурчала и подошла к окну.
— Не кричи, — предупредил, хватая ее и приподнимая.
От неожиданности она забрыкалась, размахивая ногами и я схватил её крепче.
— Хватайся, — приказал.
— За что?! — почти сорвался ее голос.
— За выступ, — приподнял ее выше.
С горем пополам я просунул ее через окно. Мне бы открылся потрясный вид на её округлости, если бы не чертово длинное пальто.
— Давай, Бобриха! Не ссы в трусы! Лезь дальше, — и хлопнул ее по мягкому месту.
— Эй! — возмутилась, но я лишь сдавленно захихикал.
Нашел время, Белов!
Когда она оказалась за пределами моей видимости, я легко приподнялся на руках, пролез через окно и плавно спрыгнул на землю, отряхивая руки от пыли.
— А теперь в темпе!
Посмотрев по сторонам и не заприметив ничего подозрительного, мы пошли к машине. Там тоже никого не оказалось. Кощей наверняка до сих пор терроризировал библиотеку своими нападками. Сев в машину, пристегнулся и пристегнул мышь, которая не могла совладать со своими трясущимися руками.