Сердце Мира
Шрифт:
– Постелешь сам, хорошо? – Ада положила пахнущую цветами стопку на кровать. – А то у нас сегодня клиентов куча, папа не справляется. Представляешь, сегодня зашел один ненормальный и купил сразу десять книг! Три любовных романа, учебник по астрономии, два словаря и пять сборников стихов. Я не понимаю, зачем может понадобиться такой странный набор книг. Ой, ладно, я побежала, меня ждут. А ты, как обустроишься, спускайся вниз, отец тебе все расскажет.
И она выпорхнула за дверь. У меня своя комната, надо же! Никогда в жизни у меня не было своей комнаты. В Озерном дворе мы все втроем спали в одной спальне, а в работном доме… Да что там… Жаль, что это ненадолго все. Как бы мне хотелось остаться здесь навсегда! А может быть, не так уж это и нереально? Мы с Адой могли бы полюбить друг друга и пожениться. Я
– Значит так, молодой человек, – Расмус снова привел меня в свой кабинет. – У нашего дома очень обширный подвал, и большая часть его пустует. Я планирую оборудовать там книгохранилище, но для этого потребуется основательно потрудиться – настелить пол, построить перегородки и стеллажи, наладить вентиляцию. И вы мне в этом поможете. Начнем мы с завтрашнего дня, а сегодня вы поможете Аде сходить за продуктами.
– Раз мы с тобой вдвоем идем, то можно и тележку взять, – Ада зашнуровала, наконец, свои высокие ботинки. – Одна я с ней не могу управиться, а вдвоем – запросто. Обычно-то я на рынок с корзинкой хожу, купить мало получается, так что выходит дороже. А сегодня мы с тобой сможем на неделю продуктов набрать, а то и больше…
Не прекращая говорить, Ада выкатила из ниши тачку на больших колесах. Мы ухватили ее за оглобли и потащили. Колеса слегка поскрипывали, но было заметно, что за тележкой ухаживали, даже пока она без дела стояла. А может Расмус нанимал кого-нибудь иногда, мало ли, зачем тачка может пригодиться?
Ада с удовольствием и вкусом болтала о том, о сем. А я с удовольствием слушал. А когда она спрашивала, рассказывал о себе, о своем детстве, об Озерном Дворе. Слушала она с таким же вкусом, как и говорила – глаза блестят, а уши внимательно ловят каждое твое слово. Мне было спокойно и радостно, несмотря на тяжелую тачку и гомон рынка вокруг.
– Говорят, – Ада остановилась и отерла со лба пот, – что за продуктами надо ходить ранним утром. Только это ерунда все. Утром торговцы только приходят, строят планы на большую прибыль и цены ставят высокие. А ближе к вечеру, когда уже уходить надо, а прилавок еще полный, они его продают, лишь бы продать. Рано утром только за рыбой надо ходить. А то она за день испортиться может…
Мы нагрузили нашу тачку мешками с крупой, вилками капусты, связками морковки, лука и чеснока, ковригами хлеба и прочими съестными припасами.
– А зачем столько припасов, Ада? – спросил я, в самом деле недоумевая, для чего двоим людям столько еды. – Неужели вы с отцом так много едите?
– Мы – нет, – ответила Ада, закинув за спину рыжую косу. – Но у нас собирается клуб книгочеев два раза в неделю, а вот они поесть любят, не смотри, что все как один тощие очкарики! Папа у меня знаешь как вкусно готовит?
Тут я почувствовал, что в животе заурчало. Не мудрено, впрочем, после гороховой каши ранним утром я больше ничего и не ел… Тут я разозлился на себя. У меня забот выше крыши, а я только о еде и думаю! Некоторые неделями голодают, и ничего, а тут – надо же! – без обеда разок остался, и расклеился. Я нахмурился, и покрепче ухватился за оглоблю.
Когда мы вернулись, Ада сразу же побежала заменить отца в читальном зале, а меня отправила через внутренний двор к кухне. Я уже почти дотащил тяжеленную телегу до дверей, как показался Расмус на своей каталке.
– Отлично, молодой человек, – улыбнулся он, демонстрируя здоровые и крепкие зубы. Я вдруг понял, что он моложе, чем показался мне сначала. – Сейчас я тебе буду показывать, куда что класть, а потом ты сразу же с кухни уйдешь, не люблю, когда в моем царстве долго другие люди околачиваются.
Утро выдалось тяжелым. Я проснулся затемно и вышел из дома, когда едва рассвело. Мне предстояло пересечь почти весь город, чтобы попасть на Деревянный двор – заказать дубовые доски и брус. Еще надо
было найти песок и кирпичи. Разумеется, Ада со мной на этот раз не пошла – у нее и так было много работы. Кстати сказать, купить доски не удалось. Я поговорил с несколькими торговцами, записал цены и предложения, зато с песком все получилось хорошо, и, удовлетворенный сделкой, я пошел искать Жестяной рукав. Это было не срочно, но мне было по дороге. Когда я закончил свой вояж по городу, время уже близилось к вечеру, а ноги мои гудели. И все равно я чувствовал себя почти счастливым, поэтому решил позволить себе передышку и завернул в таверну «Яблочный пирог». Расмус выделил мне денег на обед, так что я никоим образом не нарушал нашего договора. В таверне было людно и дымно, видимо на кухне что-то сгорело. Когда глаза мои привыкли к полумраку, я понял, что все столики заняты.– Эй, парень! – окликнул меня кто-то и левого угла. – Присоединяйся ко мне!
Этот столик был занят лишь частично – за ним сидел один человек. Остальные посетители старательно отворачивались и делали вид, что там никого нет. Я пожал плечами и направился к пригласившему меня мужчине. Он широко улыбнулся и приглашающее похлопал по стулу. С одной стороны, я чувствовал себя как-то неловко – посетители таверны бросали на меня какие-то очень уж многозначительные взгляды. Знать бы еще только, что они значат… С другой – в этом городе в каждом районе свои порядки. Может быть, это просто местный пария. Ну или просто чужак, как и я же.
– Садись, дружище! – у моего собеседника имелся какой-то слабоуловимый акцент, он был темноволос и темноглаз, а лицо украшали огромные пушистые усы, за которыми он, по всей видимости, тщательно ухаживал. – У меня сегодня маленький праздник, а мне не с кем разделить радость. Так что угощайся!
Стол просто ломился от бутылок и тарелок.
– Добрый день, – вежливо сказал я. – Меня зовут Райл. А что у вас за праздник?
– Я Драго! – ответил собеседник и снова широко и открыто улыбнулся. – Меня взяли на отличную работу, о которой я давно мечтал. И еще – девушка, которую я люблю, согласилась выйти за меня замуж. И все это в один день, представляешь?! Давай выпьем за это!
И он разлил в оловянные чарочки темно-янтарную жидкость. Я поднес напиток к лицу. Пахло незнакомо, но приятно. Драго хохотнул.
– Это коньяк, дружище! Настоящие мужчины должны пить коньяк, а ты ведь настоящий, не так ли?
Трое мужичков неопределенного возраста, сидевшие за соседним столиком, стали спешно подниматься со своих мест. Они смотрели на меня… с сочувствием? Один из них что-то шептал мне одними губами: «Беги! Беги, пока не поздно!» Драго проследил за моим взглядом и спешно звякнул своей чаркой об мою:
– Будем здоровы! – и одним махом закинул в себя содержимое. Я пожал плечами и тоже выпил. Огненным ручьем жидкость полилась в горло, теплыми струями пробежала по жилам и мягко стукнула в затылок.
– Что, хорошо пошла? – усмехнулся Драго. – Давай еще по одной!
Мне неожиданно стало тепло и легко. Я весело кивнул и подставил свою чарку. Вторая порция незнакомого бодрящего напитка пошла еще приятнее. А потом…
Что было потом, я помню плохо. Чарочки сходились в металлическом звоне бессчетное количество раз. Я закусывал коньяк кусочками восхитительно ароматного мяса и почти прозрачными ломтиками рыбы. Потом симпатичная пухленькая официантка принесла большое блюдо с пышущими жаром кусками свинины, и мы с Драго резали лимоны, поливали их кислым соком ее румяные ломти, отчего она становилась еще вкуснее. Потом Драго заказал еще одну бутылку коньяка. А еще мы говорили. Дословно воспроизвести наш разговор я, пожалуй, не смогу… Но крутился он вокруг того, что наша жизнь стала бедна на подвиги, а настоящим мужчинам надо периодически рубать драконов и спасать принцесс. Драго рассказывал мне какие-то истории про войну, а мне было необыкновенно весело и интересно их слушать. Отличный парень Драго казался мне самым лучшим другом на свете. Мы понимали друг друга с полуслова. К концу второй бутылки он сказал, что знает, что мне нужно. А я знал, что этот замечательный человек плохого не посоветует. Мы вышли из «Яблочного пирога», смеясь и поддерживая друг друга. Я вдохнул свежего воздуха и наступила темнота…