Сердце Малого Льва
Шрифт:
В приюте, из которого удочерили Оливию родители, значилось, что девочка - подкидыш.
Ниточка обрывалась. Единственной ниточкой был этот портрет.
Он вернулся к себе в кабинет, вывел на компьютере синтезированное объемное
изображение царицы. Заменил древнее красное платье на рабочий комбинезон, снял корону,
поправил прическу... получилась точная копия Оливии. Такое сходство было возможно только у
сестер-близняшек или... Ольгерд почувствовал, как выступает холодный пот на спине... при
клонировании.
Для
физическом теле. Надо только добыть эту клетку. Как? Как это возможно спустя сорок тысяч
лет?
Он закурил и подошел к окну. От полярного дня его защищали синие фильтры,
бесконечные синие снега тоскливо простирались до горизонта.
– Кому понадобилось клонировать царицу?
– рассуждал он напряженно, - и зачем? Чтобы
она участвовала в разработке нового оружия? Неужели эти несчастные скивры, разбросанные
по всем мирам и изгнанные эрхами, опять что-то задумали? Им снова нужна Пьелла?.. Тогда
это оружие полетит не какой-то там Шеор, оно полетит сюда!
Что-то было еще, что его тревожило, но он не успел понять это, потому что спиной
почувствовал чей-то тяжелый взгляд и обернулся. В дверях стояла царица Нормаах. Бледная, в
распахнутой шубе и с размотанным, почти до пола красным шарфом. Ольгерд вздрогнул.
Чувство было такое, будто она подслушала его мысли и явилась.
– 266 -
– Ты?
– только и смог он выговорить, быстро подошел к компьютеру и убрал изображение,
пока она его не увидела.
– Я. Здравствуйте.
Оливия мяла в руках меховую, боярскую шапочку, темные глаза ее глубоко ввалились, щеки
совсем спали, губы нервно дергались. Что-то явно с ней было не так.
– В чем дело?
– сухо спросил Ольгерд.
– Могу я... еще раз посмотреть на ту фреску?
– спросила она.
В прошлый раз фреска не произвела на нее никакого впечатления, разве что разозлила.
– Можешь, - Ольгерд деловито расположился за столом, - только не со мной. Я найду тебе
другого провожатого.
И потянулся к переговорнику.
– Не надо!
– резко остановила его Олли, шагнула к нему и снова остановилась, - не надо
другого! И вообще... ничего не надо.
– В каком смысле?
– нахмурился он.
В синем свете фильтров ее бледное лицо со впалыми щеками казалось почти мертвым.
– Мне ничего не надо, кроме тебя. Вообще ничего, понимаешь? Я люблю тебя.
Девчонки влюблялись в него часто, он к этому привык. Но здесь было что-то совсем
другое, здесь было чувство такое же сильное и непредсказуемое, как сама эта непостижимая
женщина. Ольгерд весь напрягся как перед прыжком.
– Месяц назад ты утверждала, что ненавидишь, - напомнил он.
– Я люблю тебя.
Надо было как-то реагировать, а он медлил. Всё в ней было зловеще: ее сходство с
царицей, ее связь с Роем, ее бледное лицо,
ее впалые глаза, ее гениальность, ее страстность,перепады ее капризного настроения...
– Я устала, - измученно проговорила она и опустилась на пол, обняла его колени, уткнулась
в них лицом, - я с ума схожу, я больше не могу тебя ненавидеть...
Он был в термостате, но даже сквозь него почувствовал жар ее ладоней и ее раскаленного
лба.
– Может, ты заболела, Олли?
– Называй это, как хочешь, - вздохнула она.
– Знаешь что... ты встань. Пойдем на диван, поговорим.
– Никуда я не пойду.
Олли обняла его колени еще крепче. Ольгерд почувствовал себя в капкане. Никаких
интимных отношений он с этой дьяволицей не хотел.
– Вообще-то я женат, - сказал он ей, как обычно отвечал своим несдержанным
поклонницам.
Она подняла к нему бледное лицо, глаза раздраженно сверкали.
– Женат? А когда ты меня целовал вот здесь, ты об этом помнил?
– Олли, я люблю свою жену, - сказал он твердо.
– А меня?
– она вцепилась ему в колени острыми ногтями, - меня ты тогда не любил?! Меня
ты тогда не хотел?!
– Теперь уже не важно, что было тогда. Встань. И давай прекратим этот бесполезный
разговор.
Жуткий у нее был в эту минуту взгляд. Дуги черных бровей надломились, на глаза
навернулись злые слезы.
– Это всё, что ты мне можешь сказать? Это всё?
Он хотел сказать, что на самом деле колени у него дрожат, а сердце колотится, что он готов
вытряхнуть ее из распахнутой шубы, из узкого комбинезона, из тонкого белья, впиться в ее
горячее тело губами и зубами, разрядиться от мучительного напряжения последних месяцев,
отомстить ей за ту звериную страсть, которую она ему внушает и даже за страх... но это были
только издержки мужского несовершенства. И говорить о них не имело смысла.
– Напрасно ты прилетела в такую даль, - сказал он.
Ее глаза еще чего-то ждали от него, в них была и боль, и ненависть, и отчаяние. Ольгерд
молчал, усмиряя стучащее сердце.
– 267 -
– Ну что ж, - она медленно поднялась, плечи ссутулились, как будто ее шуба весила тонну, -
напрасно так напрасно. Больше не прилечу.
Потом он сидел совершенно опустошенный в своем кабинете и тупо гонял программу
топологи раскопок во всех режимах масштабирования. Он ничего не видел в стереообъемах,
перед глазами было только бледное лицо Олли.
Скивры, чертовы скивры... откуда они взяли генетический материал для создания таких вот
демонических цариц? И зачем им понадобились именно васки? Ах, ну да, васки - их прямые
предки, а аппиры им не годятся.
Ольгерд вспомнил давний разговор с Анзантой. Она рассказывала, что некоторые скивры
предпочитают вернуться в плотный мир, но реально это невозможно, потому что матрикаты