Серая тень
Шрифт:
Пленница пристрастий,
Пленница судьбы,
Ты среди напастей
Душу сбереги.
Пусть летают стрелы
И булат звенит,
Будут перемены,
И надёжный щит.
И когда ты мчишься,
Лапой роя снег,
Помни, будет время
Остановишь бег.
Он протянет руку
Скажет: «Я не враг».
И утихнет вьюга
И отступит мрак.
Глава 5
Утро эльфы встретили в своей гостинице.
— Итак, что удалось выяснить?
— Немного. В городе она появилась пять лет
— Нападения?
— А вот это странно — ни одного.
— Совсем?
— Абсолютно. Так, парочка испорченных штанов и один заика ни в счёт.
— Да уж, не густо. Кто-то из них определённо оборотень.
— А кто-то выполнял наше задание, и я, кажется, знаю, кто именно. Видишь ли, я тоже время от времени хожу по улицам на своих двоих и совершенно случайно сталкиваюсь с девушками.
— И у одной из них были пепельные волосы? — С пониманием спросил Сантион.
— Совершенно верно. Чем занимается в нерабочее время, мне выяснить не удалось. Соседи ничего не знают. На работе никто даже говорить об этом не стал. Все будто воды в рот набрали.
— Значит, многие догадываются о её природе и природе её подружек, и почему-то покрывают их.
— О природе?
— Они не люди Хазеель. Не зря же ты заговорил о волках. Я не знаю кто две другие, но пепельноволосая точно оборотень.
— Мне тоже приходило это в голову. Но, кто же тогда остальные?
— А это нам и нужно выяснить. И, кстати, я оказался прав. — Ухмыляясь проговорил Сантион.
— И в чём же?
— Человеческие женщины не умеют так танцевать.
Хазеель весело фыркнул. — Уел. Признаю, они не люди и ты был прав.
Сантион ухмыльнулся и продолжил путь.
— И всё же, что мы будем делать, когда удостоверимся?
— Попробуем поговорить. Насколько я понял, у девушки не самое лучшее мнение об эльфах. В принципе, я её понимаю, но трогать её нам нельзя. Если за убийство пары мавок, на нас всего лишь посмотрят косо, то за смерть оборотня нас вообще на ленты порвут.
— Весёленькая перспективка. — Пробормотал Хазеель.
— Как бы то ни было, перед отъездом, нам необходимо нанести девушкам личный визит и поболтать. Не откажут же они нам в такой малости.
Хазеель неопределённо хмыкнул, но комментировать слова своего непосредственного начальника не стал.
В это самое время, Ксанка лихорадочно собирала вещи. С собой она брала только самое необходимое и дорогое. За то время что она прожила в Фрисе, она так и не накопила большого количества вещей и сейчас была этому обстоятельству несказанно рада.
Убедившись, что за ней никто не следит, Ксанка открыла тайник и снова что-то оттуда достала. Потом материализовала в руках посох и внимательно на него посмотрела. Отдавать артефакт почему-то
сильно не хотелось, но он был её работой, так что пришлось смириться с его потерей. Артефакт, оказавшись в её руках, довольно замурлыкал, чем заставил Ксанку напрячься. Не хватало ещё, чтобы он во всеуслышание начал заявлять, что нашёл себе носителя. Такого эльфы ей точно не простят. Нужно как можно быстрее избавляться т заказа, иначе не миновать беды.Окинув грустным взглядом свою каморку, Ксанка тяжело вздохнула. Сюда она, скорее всего, уже никогда не вернётся. Записку Глурону они с девочками написали ещё в корчме и, скоро он её найдёт, а хозяин здешней халупы, как только поймёт, что в доме давно никто не живёт, тут же сдаст её другому страждущему.
Солнце начало медленно клониться к горизонту.
— Пора. — Сама себе сказала Ксанка и, подхватив рюкзак и сумку, вышла на улицу. Идти к Крипу было ещё рановато, но не сидеть же всё время дома. Не успела Ксанка сделать и пары шагов, как пришлось остановиться. Рядом с её крыльцом сидел Васька — соседский мальчишка. Вид Васька имел довольно встрепанный, даже хуже обычного и когда он посмотрел на Ксанку покрасневшими глазами, она поняла, что-то случилось.
— Что?
Парнишка тихонько всхлипнул и вытер нос рукавом. Из правого глаза выкатилась и покатилась вниз прозрачная слезинка.
— Папка мамку побил. — Тихо, дрожащими губами проговорил мальчик и потупился.
— Опять. — В глубине души у Ксанки начиналась буря. И чего человеку не хватает? И себе жизнь поганит и другим.
— Она не встает, — неожиданно продолжил мальчик, — я её толкал-толкал. — Васька опять всхлипнул и с надеждой посмотрел на Ксанку.
Вообще-то мальчишке было уже почти шестнадцать лет, но тяжёлые условия жизни и постоянное недоедание сделали своё чёрное дело и выглядел он скорее на тринадцать, если не младше. Про таких говорят — без жалости не взглянешь. И ведь действительно, не взглянешь.
— Хорошо, пойдем, посмотрим.
Ксанка конечно торопилась, но бросать мальчишку вот так она не собиралась. В хибаре соседей было темно и очень грязно. Хозяин семейства развалившись спал на полу. Сильный сивушный аромат буквально сбивал с ног. Ксанке с её чувствительным носом было ещё хуже. Она поморщилась, чихнула и начала обшаривать хибару глазами в поисках матери Васьки. Женщина лежала возле дальней стены и не шевелилась. Нехорошее предчувствие шевельнулось в душе девушки. Ксанка осторожно подкралась и потянула последнюю за плечо. Женщина безвольно откинулась на спину и её неподвижные, застывшие глаза невидяще уставились в потолок. Васька опять жалобно всхлипнул за спиной Ксанки, он всё понял.
— Тебе есть куда пойти? — Охрипшим голосом спросила она у мальчика, не отрывая взгляда от мёртвой женщины. На виске у неё виднелся след, даже выступило несколько капель крови. Видимо сюда пришёлся смертельный удар, а мужчина, нанёсший его, заснул, так и не поняв, что наделал. В этот раз его пробуждение будет особенно болезненным. Ксанка ещё раз посмотрела на женщину, на пропитого мужика, потом перевела взгляд на Ваську, мимоходом заметив довольно странные синяки на коже мальчика, непонятного происхождения и приняла решение.