Чтение онлайн

Лахджа изумленно моргнула. Яма с телами. Ее дочь просто гуляла по лесочку и нашла яму с телами.

Элитный райончик, говорите? Жаль, что агент уже ушел.

— Завтра проверим, что там за яма с телами, — пообещал муж.

Лахджа жила в Мистерии третий год. И ей тут нравилось. Больше, чем в родной Финляндии, и уж точно больше, чем в Паргороне. Но она не могла отрицать, что концентрация всякой нечисти и аномалий тут потрясающая. Порой шагу не ступить, чтобы не наткнуться на бродячего духа или проклятый

Причины понятны. Тут огромное количество волшебников. Всякую нечисть тянет сюда, как мух на мед. Да и сами волшебники выделяют всякие астральные отходы.

У них, конечно, есть всякие службы мусорщиков и чистильщиков, но остров-то немаленький. Лахджа не знала точно, каких он размеров, но чисто навскидку — примерно с Великобританию. При этом жителей всего два миллиона, так что от тесноты никто не страдает.

Однако ей совершенно не хотелось, чтобы нечисть и аномалии загрязняли ее собственное поместье.

В Паргороне подобным, конечно, никого не удивишь, Паргорон почти на сто процентов состоит из нечисти и аномалий. Но здесь Лахджа хотела для себя иной жизни.

И особенно — для своей дочери, пусть та, строго говоря, тоже нечисть.

— Тут наша территория заканчивается, — сказала Лахджа, перешагнув корень. — Где-то вот здесь пролегает граница. Астрид, ты что, к соседям забиралась?

— Не знаю, — отвернулась девочка, крепко держа маму за руку.

— Вообще, у нас тут не гхьеты, — заметил Дегатти. — Никто не возражает, если по его куску леса кто-то гуляет. Тропки-то общие. Речка общая. Вот то, что за изгородью — туда нельзя, а по лесу и лугу можно ходить свободно. Обычно.

Вот и омут, о котором говорила Астрид. Лахджа уставилась на это мерзкое смрадище посреди лесочка, потом моргнула, отключая истинное зрение — о, вот теперь просто яма. Тоже не особо приятная на вид, с какими-то отходами на дне, но ничего криминального. Обычный смертный пройдет мимо, лишний раз не взглянув.

Но если видишь астрал — тут что-то непонятное и неприятное. На дне перекатываются невидимые туши, пульсирует плоть, отовсюду появляются и смотрят глаза. Вокруг тоже скверная активность — снует мелкая нечисть, какие-то крохотные уродцы. Вьются над омутом мошкарой, приникают к стокам, пьют оттуда.

— Ну, кажется, ничего страшного… — протянула демоница.

— Да, я тоже ожидал большего, — согласился муж. — Яма с телами… Это ж просто скотомогильник.

— А руки откуда?

— Та-а-ак… — протянул Дегатти, подходя к самому краю вместе со Снежком. — Не, не, никаких следов разумных индивидов. Это… чаропомойка. Похоже, тут живет порченик.

— Здорово, — неискренне обрадовалась Лахджа. — Наш сосед по даче — мастер проклятий.

— Не, обычно они не так… эм… — забормотал Дегатти. — Это ничего страшного, Лахджа, он просто раздолбай. Тут ничего такого.

— Но это тела! — вылезла вперед Астрид. — Мы проведем расследование?

Она попыталась прыгнуть в яму, но мама перехватила ее за шкирку. А папа стал объяснять, что адепты Детримента — самые… как бы это выразиться… неряшливые волшебники. Они занимаются проклятиями, а это значит, что они все время разводят грязь. Но не обычную грязь, а духовную. После их

— Тут в основном крысы и немного свиней, — заметил Дегатти.

— Зачем вообще заниматься проклятиями? — приложила пальцы к лицу Лахджа.

— Проклятия — это общее название. А вообще это просто сорт быстрых заклинаний. Они заключаются в пометках на аурограмме, могут влиять не только на живых, но и на предметы, и могут быть не только вредными. Наши порченики и благословлять могут.

— Но почему-то их называют не благословителями, а порчениками.

— Ну… э-э… да. Слушай, я в этом не разбираюсь. Никогда не брал факультативы на Детрименте.

— Но мы с этим что-то сделаем? Я не хочу, чтоб вот такое было прямо у наших границ.

— Проведем сеанс экзорцизма, — кивнул муж.

Дегатти засучил рукава. Денек выдался прохладный, и он накинул плащ. Снежок распушился, став похожим на белый шерстяной шар. От целительного фамиллира хлынула очищающая благодать, и чаропомойка зашипела. Мелкая нечисть прыснула в разные стороны.

Помойка оказалась старой, многолетней. Скопилось несметное множество разложившихся трупов и смешанных духов. К тому же все они были многократно прокляты-перепрокляты, поэтому удерживались в этаком кошмарном клубке. Дегатти и Снежок чистили заразу скрупулезно, но дело продвигалось медленно.

— Кстати, Астрид, ты тоже можешь помочь, — присела рядом с дочерью Лахджа.

— Да! — загорелись глаза Астрид.

Она снова бросилась в яму с палкой, но мама снова ее перехватила.

— Да не так! Ты же вся перемажешься в проклятиях и будешь проклинать все, чего коснешься…

— Кудесно!..

— Ничего кудесного, ты и сама будешь вонять на всю округу. Тут нужны дистанционные атаки, Астрид. У тебя есть пушка против проклятий, демонов… всех, кроме мамы. Если пульнешь в маму — мама расстроится.

— И сожрет меня?

— И сожрет тебя.

Дегатти покосился на неправильно воспитывающую детей жену. Но отвлекаться не стал — они со Снежком вошли в полный унисон и распутывали чаропомойку. По мере того, как они углублялись в недра, становилось понятно, что это продукт нескольких поколений волшебников.

Пожалуй, уже тянет на Великий Могильник, и с этим точно следует разобраться, пока оно не сформировалось во что-нибудь голодное, подвижное и целеустремленное. Таких тварей еще называют Призрачными Веретенами, и добра от них не жди.

Астрид, которой мама наконец растолковала, что делать, вытянула руку и хлестнула Лучом Солары. Ослепительный поток ударил в омут, и девочка восторженно заверещала.

Она даже не подозревала, что такое умеет!

— А почему я не знала, что я так умею?! — возопила она.

— Я загипнотизировала тебя, чтобы ты забыла, — объяснила мама. — Иначе ты бы…

— Я сожгу всё-ё-ё!..

— Да, вот именно.

Лахджа подумала, что, возможно, поспешила. Давать в четыре годика лазерный луч, пусть и только против нечисти… сомнительное решение. Но с этим можно разобраться, когда догорит чаропомойка.