Семя победы
Шрифт:
Действительно интересно. Эта машина отключена с 1957 года. Даже ядерная боеголовка не уничтожила её, но энергия иссякла. Значит, хочет восстановить все те приборы, что мы пытались запустить всё это время.
– Я хочу выслушать его. И это… Кхм. Взвод охраны мне.
Спустя час.
Юноша, недавно так смело расхваливающий свои инженерные способности, теперь робко сидит в специальной комнате для допроса. Она защищена лучше, чем его камера. Мы же не настолько глупы, чтобы давать пришельцу то, что он просит. Странно. Из всех возможных инструментов он выбрал именно эту драгоценность. Старый кулон из чёрно-серебристого металла с голубым камнем
– Мммм…
Кажется, наш новый техник приходит в себя от наркоза. Здорово. Если починит, мы перестанем в них нуждаться. Ждал девять лет, чтобы согласиться. Однако стоит признать его упрямство. Хе-хе. Что ж, прямо к делу.
– Что ты хочешь за информацию?
– Свободу. Для меня и Като.
– Невозможно. Вы содержитесь здесь из соображений безопасности Земли. Это планета, которую вы так стремились покорить.
Об этих нелюдях известно лишь только НАТО. Остальным даже не сообщили о том, что у нас есть живые пришельцы и их боевая машина. Ну, в 1957 Советский Союз собрал много данных своим спутником. Они были куда изобретательнее нас, стоит признать.
– Я всё продумал. Если я дам вам технологии пришельцев, мы станем ненужными. И тогда… вы расстреляете нас, как угрозу национальной безопасности. Я прошу лишь зарядить две обоймы холостыми.
Он знает об остальных? Ужасно подозрительно. Подопытные не контактируют между собой и уж никоим образом не смогли бы обменяться данными. Хм, но, кажется, он лично знаком с Като. Грязнокровная азиатка, если мне не изменяет память. И всё же, даже для этих тварей, убить шесть своих, чтобы двое стали свободны. Думаю, пусть починит гиганта, а там уж и до расстрела дело дойдёт. Упс, кажется на базе нет холостых.
– Мы согласны.
Что?! Какого хера кто-то за меня отвечает?! Ах, этот сукин сын… Кто позвал сюда Анкельда? Ты же в своей Африке с танками развлекался. Ох, он всё усложняет. Перечить главе SETI у меня просто не хватит сил. Надеюсь, он придерживается моего мнения.
– Даю слово, вам двоим разрешат уйти и даже обеспечат необходимым, если только кое-что пообещаешь.
– Я слушаю, – раздалось из изолятора.
Что творит этот человек?!
28 мая 2017 года, 4:08 ночи, штат Мэн, точное местоположение неизвестно.
Аррргкх. Голова трещит. Кажется, меня усыпили и куда-то увели. На голове мешок, а руки скованы за спиной. Я босой. Точно, они не удосужились обуть меня. Это странно. В этом помещении просто ужасный пол. Так… непривычно. Он мягкий, но при этом грубый. Похож на хлеб, но из него выпирают острые отростки. Они режут мне ноги, впиваются в кожу. Сыро и холодно.
Неужели… Это и правда сработало? На реализацию плана Сатору ушло так много времени, но, судя по всему, я на улице. Да, я за переделами стен. И пахнет… Хм, воняет. Ужасно воняет. Странный ветер и звуки необычные. Я так отвык от всего этого.
Не знаю, увенчается ли мой план успехом, или же меня расстреляют вместе с остальными, но я рад хотя бы тому, что смог закончить календарь под своей кроватью. Я выбрался как раз вовремя. Место уже заканчивалось. Точку отсчёта взял из настольных электронных часов в мастерской, куда меня отвели после изолятора. Я кое-что пообещал. Надеюсь, Анкельд сдержит своё слово. Если это так, то кулон уже должен быть в моём правом кармане. Хм, не могу проверить. Руки же связаны.
– Стой!
По команде я остановился. Кажется, меня повернули. Час истины пришёл. Либо так, либо гнить до старости. Сатору, надеюсь, ты не был галлюцинацией. Это было бы очень прискорбно. Не хочу умереть из-за своего же разума,
сыгравшего со мной злую шутку.*ЗВУК: ВЫСТРЕЛЫ*
Давящая боль пронзила моё тело в десятке разных мест. Но не слишком уж и больно. Я не чувствую тёплой крови, растекающейся по телу. Значит, мой план сработал. Нет, план Сатору. Сатору был пятьдесят шестым, теперь моя очередь. Я не допущу повторения всех ошибок.
С моей головы стянули мешок. Я обернулся. Передо мной находился человек в длинном плаще. Его стрижка была идеально ровной, будто вымерена под уровень. Точно, это стандартная армейская стрижка для солдат, сражавшихся во Вьетнаме. По крайней мере, так её называли. Она неофициальная и на самом деле очень редкая. Хм, «стандартная». Книги парикмахерского дела не были забыты. Полковник Анкельд бросил мне чёрный пакет.
– Лови. Здесь документы, две карточки и твоя побрякушка. Запомни, ты поклялся.
– Вопреки вашему мнению, это и мой мир тоже. Что бы вы ни думали, полковник, я буду защищать его. Меня не нужно было об этом просить.
– Пришелец, а человечен больше нашего. Надеюсь, мы больше не встретимся.
Я лишь кивнул вслед удаляющейся тени. И после этого я оглянулся по сторонам. Вокруг меня лежало шесть трупов, а поодаль стояла маленькая девочка с длинными золотистыми волосами. На ней был такой же серый комбинезон. Тоже босая. Я развязал руки девоч… девушке. За эти годы Эмили очень выросла.
– Айк?
– Да. Теперь всё в порядке. Всё хорошо.
Эмили вскочила и обняла меня. Так приятно чувствовать живого человека. Я погладил её по голове, но ещё отнюдь не конец. Пожалуйста, Сатору, не подведи.
– Эмили, теперь дело за тобой.
Девушка подошла к ближайшему ребёнку. Чернокожий парень лет двадцати. Уже не ребёнок. Она склонилась над ним и положила руки ему на грудь. Из ладоней полился зелёный свет. Пули буквально выкатились из ран, а сами отверстия затянулись. Грудь двигается. Отлично. Чтобы солдаты не стреляли в голову, я наврал Анкельду. Я сказал, что слабое место у всех нас – сердце, а не мозг. Кажется, они повелись. Трудно поверить, но это означает, что я и есть пришелец. Выгляжу точь-в-точь как человек. Мы так похожи.
Один за другим мёртвые поднимались и благодарили мою подругу. Когда все шестеро исцелились, я отдал им свою пластиковую карту. Это способ оплаты в новом для меня мире. У нас с Эмили осталась одна.
– Вам нужно избавиться от неё поскорее. Снимите как можно больше наличных и уничтожьте.
– Это ты нас спас?
– Нет. Того человека звали Сатору.
– Мы все хотели бы его поблагодарить и…
– Он мёртв.
Мои слова остудили приходящих в себя братьев по несчастью. Слишком долго объяснять, но Сатору с этого момента, и правда, перестаёт существовать отдельно. Когда все ушли по направлению к ближайшему городу, мы с Эмили сели на землю. Открытое поле, засеянное кукурузой. Лишь одинокое дерево вдали, в лучах восходящего солнца. И я… ничего не чувствую. Совсем ничего. Будто так и должно быть, будто я ничего не стою.
– Это не так.
Я обернулся на до боли знакомый голос. Сатору стоял прямо позади, а сквозь его правую ногу проходил росток кукурузы. Что ж, всё же он не материален.
– Сатору, я хочу попросить тебя об услуге.
– Конечно.
– Пожалуйста, сотри мои знания о будущем. Я хочу прожить эту жизнь, делая лишь свои собственные ошибки.
– Мы ещё не пробовали такое. Хорошо. После первой проекции память исчезнет.
– И ещё кое-что. Хочу, чтобы ты стал моей проекцией. Я не хочу прощаться на этом.