Семья напрокат
Шрифт:
— Правда? А сходите на площадь, там есть небольшая таверна «Смело ешь», ее держит моя сестра. Спросите Жанну. Быть может, у нее есть место.
Мы поблагодарили мужчину и распрощались. Я немного запуталась, куда идти. Алиса подсказала.
Таверну мы нашли легко. Народу в ней было — не протолкнуться. Владелицу пришлось ждать больше получаса, хорошо, что нам дали два стула, а то Алиса измучилась стоять на одном месте. А так сидела — глазела на завсегдатаев заведения.
Особый восторг у ребенка вызвал бородатый рыжий мужик, который хватал ручищей огромный кубок, делал выдох, а потом за один вдох
Но Алиса каждый раз смотрела на бесконечно повторяющееся зрелище с одинаковым восторгом.
Владелица таверны подошла к нам ненадолго. Я быстро рассказала, зачем мы пришли. Она выслушала, а потом покачала головой и ответила с сожалением:
— Спасибо, что рассказали о моем брате. Бедный Юстас, с тех пор как умерли его жена и дочь, он сам не свой. Десять лет с тех пор прошло, а он все мучает себя. И в праздники больше всего. Я благодарна вам, что вы ему помогли, но к сожалению, я вам ничем помочь не могу. Осмотритесь вокруг. Местная публика не из лордов. А теперь гляньте на моих слуг. Подают еду только мужчины, я специально не выпускаю моих девушек в зал. Вы слишком красивая и молодая, чтобы здесь работать. Это принесет неприятности и вам, и мне.
— Но я могу быть все время на кухне. Готовить. Мыть посуду. Овощи чистить. Что угодно. Какая угодно грязная работа.
— А ребенок ваш? Ее куда?
— Ну… она пока со мной, но как только…
— Нет. Простите меня, но нет. Позволю себе дать вам совет. Чуть дальше есть несколько небольших лавок, где требуются продавцы на время праздников. А по центру расположен огромный магазин. Там продают все. От ножей и вилок до духов и меховых накидок. Вот вы, со своей внешностью и благородным воспитанием там сможете найти достойную работу. Но не здесь, простите. Если не побрезгуете, в благодарность я буду вас кормить обедами до Самой черной ночи. Но с работой нет, не помогу.
Я уже открыла рот, чтобы поблагодарить Жанну, но тут на всю таверну разнесся хриплый, до дрожи пугающий мужской голос:
— Чей ребенок?
Я медленно повернулась. Так и есть. Тот бородатый мужик, ростом метра два, не меньше, стоял и держал за шкирку мою Алису. Как нашкодившего котенка.
— Последний раз спрашиваю — чей это ребенок?
Вот же, блин! А я половник дома забыла. Незаметно схватила с ближайшего стола перечницу.
— Ну мой ребенок, — вышла вперед. — И что?
Глава 6
— А то! — Великан поставил Алису на стол. Кстати, сделал это аккуратно. — Если привела сюда ребенка, следи за ним, пигалица!
— Девочка вам досаждала? Я прошу…
— Не надо меня просить! — гаркнул мужик, выпятив нижнюю губу. — Не люблю попрошаек. Ребенок мог пострадать, пока ты там лясы точила. Не умеешь управляться с детьми — не берись, разиня.
Да уж. С одной стороны, мужик прошелся по мне катком. С другой — вроде как наезжает по делу. Надо бы узнать, что произошло, пока я разговаривала с хозяйкой таверны.
Медленно подошла к столу бородача, все еще держа в руке перечницу, мало ли… Алиса все это время хлопала на меня ресницами, при этом бросала на великана такие влюбленные взгляды, что мне
даже неловко стало.— Вы бы вместо того, чтобы ругаться, объяснили, что произошло, — сказала.
Великан нахмурил косматые брови и уже открыл рот, чтобы, наверняка, в очередной раз пропесочить меня, как следует, но тут в поле его зрения появилась хозяйка таверны. Которая мило улыбнулась бородачу и поставила на его стол еще две кружки напитка и широкую миску с селедкой.
— Это от девушки. В качестве извинений, — промурлыкала Жанна, подмигнула мне и ушла, покачивая бедрами.
Я даже слегка окосела. Мужик проследил за бедрами хозяйки таверны до самой кухни, причмокнул и уже в более умиротворенном настроении сказал:
— Садись. И держи дите при себе.
И усадил Алису ко мне на колени, едва я успела сесть на стул.
А следующие несколько минут мы лицезрели все тот же ритуал — выпил всю кружку, заел селедкой, порычал-пофыркал.
— А можно? Можно я? — умоляющим голосом спросила Алиса, сложив ладошки перед грудью.
Мужик посмотрел на меня, приподнял бровь.
— Теперь понятно? — спросил.
— Пока не очень, — ответила честно.
— Можно, — ответил бородач Алисе.
Та восторженно взвизгнула, схватила огромный нож, я успела испугаться, что она сейчас порежет себе руки, но девочка удивительно аккуратно и старательно, высунув язык, подняла холодное оружие, вонзила его в селедку, едва не опрокинув миску и подала великану.
Тот с видом, словно ничего не произошло, забрал зубами кусок селедки, долго и задумчиво жевал. Алиса не сводила с него глаз. Потом бородач шумно глотнул и поднял вверх большой палец.
И тут моя воспитанная падчерица завизжала и принялась хохотать, приговаривать:
— Еще! Я еще хочу! Можно? Можно?
— Можно, но потом, — легко согласился великан. Хотя мне казалось, что такой брутальный мужик ни за что не захочет видеть рядом с собой мелюзгу, вроде нас с Алисой. — А щас мы с твоей сестрой погутарим.
— Она мне не сестра. Вета — моя мачеха. А мой отец умер. Его похоронили вчера, — девочка вывалила все подробности незнакомцу.
— Да? Ну ты тогда прими мои эти… как их… болезнования. Короче, не вешай нос, лады?
— Лады, — просиял ребенок. Боже! Еще несколько минут и мое воспитанное дитя заговорит на блатном и матерном. Пора уходить. Как бы так вежливо откланяться?
— Так ты мачеха? Такая молодая? Ну молодец, что не бросила мелкую.
Кивнула, вроде как в благодарность.
— Но на счет того, чтобы следила за ребенком, так я серьезно. Пока ты там трещала с Жанной, к ребенку уже извращенец приставал.
У меня внутри все похолодело. Я же все время держала Алису в поле зрения. Только на минутку отвернулась.
— С детьми иногда и минуты хватает, — поучительно подняв палец, сообщил мне бородач, словно услышав мои мысли. — Понятное дело, ты молодая, детей своих нет, не знаешь каково это. Но теперь наука будет и тебе, и ей. И этому козлу безрогому.
— Козлу безрогому! — завопила Алиса, радостно взмахивая ножом в опасной близости от моего носа.
— Золотце, воспитанным девочкам такие слова нельзя произносить, — бородач мастерски выхватил у притихшей Алисы нож, — на людях нельзя. А вот дома — будь здоров. — И подмигнул девочке.