Семнадцатилетние
Шрифт:
«Преподаватели видят, как вырос коллектив школы, как поднялась сознательность и ответственность учениц, и считают, - что пришло время, когда доверие и уважение к советским школьницам нужно подкрепить хорошей традицией. Педсовет постановил дать право ученицам заявлять перед началом урока о неподготовленности по уважительной причине. Причину объяснять не нужно: преподаватели верят ученицам. В самом деле, если подумать, зачем ученица будет врать? Ведь учится она не для преподавателей, а для Родины. Если она и обманет, то обманет не учителя, а в первую очередь своих подруг, свой коллектив...»
Говорили о том, что доверие учителей налагает еще
Мария Михайловна, вернувшись после собрания в учительскую, застала там Константина Семеновича с Варварой Тимофеевной и с волнением сказала:
— Ах, товарищи, товарищи! Какое у меня сейчас собрание было... Если бы вы только послушали, как они выступали... Музыка! Какую трогательную речь сказала Леночка Мельникова об ответственности! Просто удивительно! Я жалею, что нет стенографистки. Я бы на свои средства пригласила, если бы знала! И Вика Коркина... вот умница растет... Ну, а как у вас прошло, Константин Семенович?
У меня по-деловому. Приняли как должное и внесли предложение, чтобы отказы заявляли не сами ученицы, а староста от их имени.
— Неужели?
— Вот обсуждаем сейчас с Варварой Тимофеевной.
— А может быть, это даже и лучше... — задумчиво сказала Мария Михайловна.
— Мы приняли это предложение. Ну, а как на новый порядок с дежурством реагировали?
— О-о! Вот с такими глазами сидели! — с улыбкой сказала Мария Михайловна и, согнув пальцы кружочками, поднесла их к носу. — Новым положением о дежурстве все очень довольны. Следующую неделю мои дежурят и уже теперь готовятся навести идеальный порядок. Понравилось, что дежурные будут ставить отметки классам за чистоту и выполнение правил, что имеют право требовать дневники, и почему-то особенно понравилось, что ответственный дежурный подчиняется только директору.
— Мария Михайловна, а как вы считаете, завтра много отказов будет? — спросила Варвара Тимофеевна.
— Завтра? Ни одного! — уверенно сказала учительница.
Завуч вопросительно взглянула на Константина Семеновича, но тот утвердительно закивал головой:
— Согласен. Ни одного.
Но они ошиблись. В первую же перемену на другой день в учительскую пришла возмущенная Лидия Андреевна и, обращаясь к Константину Семеновичу, громко сказала:
— Ну вот!.. Уже начинается! У меня два отказа. И я не знаю, как быть... Сергеева заявила, что вчера весь вечер мама ссорилась с папой и она не могла готовить уроки, так как у них одна комната. Уважительная это причина или неуважительная?
— Конечно, уважительная, — сразу отозвалась Марфа Игнатьевна. — Какие могут быть сомнения!
— А я считаю, что неуважительная. Она могла пойти к подруге.
— Ну, знаете ли... Это все не так просто. Вы исходите из того, что ей безразлично, что происходит дома, — возразила Марфа Игнатьевна. — А если эти столкновения родителей выбивают ее из колеи? Не кажется ли вам, что классный руководитель должен всем этим заинтересоваться и, в случае нужды, поговорить с ее родителями?
— Не знаю, не знаю! — нервно подергивала плечами Орешкина. — Мне ясно только одно: перед ученицами открываются большие
возможности для обманов.— Лидия Андреевна, — мягко начал Константин Семенович, — я не совсем понимаю, что вас волнует. Почему мы должны предполагать худшее? Представьте себе, что Сергеева не заявила отказа и получила двойку. Родители, которые не считают необходимым сдерживать себя и целыми вечерами ссорятся, такие родители обязательно накажут ее за двойку. Что же получается? Подумайте, что будет происходить в душе этой девочки, когда она попадет в такой замкнутый круг несправедливостей... А причина второго отказа? — опросил он.
— Головная боль.
— Вот к этим причинам надо относиться с большой настороженностью. Головная, зубная и прочая боль — это самый простой и легкий способ обмана... Но я уверен, что коллектив, подруги будут знать правду. И борьба за эту правду зависит от их добросовестности...
— Коллектив будет всегда покрывать их! — уверенно сказала Лидия Андреевна.
— Ну; не знаю... Доклад Марии Михайловны убедил меня в противном, — терпеливо возразил Константин Семенович. — Если ваш коллектив живет сознательно, правдиво, то и действовать он будет тоже так. С какой стати коллектив будет ставить интересы лодырей и лгунов выше своих интересов? Думаю, что вы заблуждаетесь.
— Я не заблуждаюсь, Константин Семенович, а твердо в этом уверена, — заявила Орешкина и для пущей убедительности прибавила: — На основании опыта. Разве я не знаю нашего коллектива!
— О каком коллективе вы говорите? — с возмущением спросила Мария Михайловна и, не дожидаясь ответа, продолжала: — Вы говорите на основании собственного опыта, говорите о своем коллективе. Конечно, ваш класс будет покрывать всякие проступки из ложного чувства дружбы и товарищества. У вас там круговая порука, но это вина не детей, а их беда... Да, да! Это ваша вина! Так вы работаете! У вас никакого коллектива нет... Только по названию! И об этом вам много раз говорилось на педсоветах. Неужели вы до сих пор не поняли, что шагаете с нами не в ногу... Или вы думаете, что мы шагаем не в ногу, а вы одна в ногу... Роковое заблуждение!
— Даже роковое? — поджав губы, спросила Орешкина.
— Да! Роковое!.. С единством требований не шутите. Мы не позволим мешать нам!
— Кто это мы?
— Мы — это мы. Учительский коллектив.
— А почему вы говорите от имени всех?
— Вы и этого не понимаете! — уже с раздражением сказала Мария Михайловна. Если мы единодушно приняли какое-то решение, то каждый из нас имеет право защищать это решение от имени всех. Даже больше! Каждый обязан защищать это решение и не только на собраниях, но повседневно, во всех мелочах...
— Я уважаю решения педсовета, — перебила Марию Михайловну Орешкина, — но если не всегда соглашаюсь, то это не потому, что шагаю со всеми не в ногу, как вы изволили выразиться, а потому, что считаю всякие эксперименты в нашем деле слишком большим риском. Директор предупреждала нас об ответственности. Никто нас не уполномочивал создавать какую-то новую систему. Советская школа и без того пережила много ненужной ломки и перегибов. Мы обязаны подчиняться указаниям министерства и - работать так, как от нас требуют. А ваш доклад и ссылки на Макаренко меня ни в чем не убедили, Мария Михайловна. Прочитайте Макаренко внимательней. Он и сам оговаривается, что не работал в нормальной школе и не знает наших условий...