Семена Распада. Том I
Шрифт:
Молитва окончилась, музыка смолкла, ярче вспыхнул свет эралим в алтарных нишах, что располагались вдоль стен.
Церемония прошла быстро и без волнений. Юный Барс, произнеся необходимые клятвы, окропил подножье статуи кровью из рассечённой Амнэжем ладони. Вэнтум сразу же исцелил рану заклятием, после чего озарил признанного архэта вспышкой Ivey, радужно отразившейся в глазах Бога.
После был пир. Новоиспечённый архэт и его свита вернулись в замок, где в главном зале слуги уже накрыли столы. Однако Юного Барса ждал ещё один обряд. Приняв титул архэта, Амони был теперь обязан выбрать трёх невест — знатных дев, что будут жить в замке, пока он не решится взять в жёны одну из них. Во время
Каждая девушка старалась быть неотразимой, каждая стремилась очаровать Юного Барса. И в ход шло всё доступное оружие: роскошные наряды из шёлка и меха, дурманящие духи и диковинные причёски, томные взгляды и манящие улыбки. Они проплывали мимо архэта одна за другой, кланяясь и оставляя Знак — выделанное ухо зверя, чьи шкуры пошли им на одежду. Соболь, лиса, горностай, бобр, песец, выдра, белка, куница и даже уляк.
Архэту оставалось только объявить троих из девяти. Но кого? Стройные холодные красавицы его не привлекали, слишком походили на мать. Асоль Мерце хоть и была южанкой, но надменностью превосходила саму зиму. Амони ещё раз вгляделся в молодые густо набелённые лица: красота, изящество, манящая недоступность.
Он понимал, что спектакль затеян не просто как дань старому обычаю. Чародей учил его понимать скрытые замыслы, видеть сети интриг и заговоров. Увы, ум Амони был ещё слишком юн, а вера в идеалы слишком сильна, чтобы норинец преуспел в этом. Однако кое-чему он всё же обучил воспитанника. Архэт понимал, что выбор невест, а затем и жены определит на годы вперёд его ближайшее окружение. И выбирать нужно не только красивое личико, но и надёжного союзника. Семеро вассалов так или иначе окажутся обиженными какой бы из девушек он не отдал предпочтения. И слава Каинен, что в худшем случае только трое из них окажутся крупными ленниками. С другой стороны, до свадьбы успеет пройти ещё несколько лет, так что не стоит выказывать нерасположение кому-то из них. Увы, но рыцарские красавицы зря наряжались и красились. В таких вопросах даже равновластный императору архэт вынужден слушаться разума, а не веления сердца.
С усталым вздохом де Пьюс поманил распорядителя, и передал выбранные Знаки. Толстяк, с поклоном приняв их, громко и торжественно огласил:
— Лиса. Куница. Соболь.
Лица трёх девушек расцвели улыбками. Альна Дорэан, старшая «лисичка», казалась особенно довольной. Невысокая, огненновласая, с весёлой россыпью веснушек на лице, она очень походила на брата. Наверняка Элизий в своих россказнях домашним представил архэта в наилучшем свете. Альна сразу же понравилась Юному Барсу, хоть две другие и превосходили её красотой, по крайней мере, на вкус Амони.
Дайрэ Саркрист, шестнадцатилетняя дочка линегальского ксэхэта, олицетворяла женственность в исконно северном смысле этого слова: светлокожая, пышнотелая, с диковинно уложенными пшеничными косами. Такую девушку легло было представить и на брачном ложе, и у домашнего очага. Поклонявшиеся Джахорду предки-аннеэфи так изображали в сказаниях гваари — дев, что будут услаждать воинов в загробном мире.
Наконец, была наследница Фисса, зеленоглазая Наали, ни капли не похожая на своего тучного родителя. Рукава и ворот её роскошного платья украшала оторочка из соболиных шкур, а в ушах позвякивали керановые серьги. Вильмар Медоуст не поскупился, продавая красоту дочери.
Все трое произнесли традиционные слова благодарности, а их родители, подошедшие следом, поклялись
в верности Амони на собственных мечах.Торжество затянулось до поздней ночи. Сменялись блюда, звучали здравицы, надрывались лютнисты, кривлялись шуты. Но над веселящимися незримо висел призрак новой войны, до севера уже дошли вести о Священном Походе, что собрался объявить император. Многие ленники расслышали в этой новости звон керов и шелест титулатур, но были и те, кто предпочёл бы вернуться к семьям, и позабыть за насущными заботами мирьехский кошмар. Однако никто из них не признался бы в этом, чтобы не быть уличённым в трусости.
К Юному Барсу то и дело подходил кто-то из многочисленных вассалов, желая заверить в преданности. Вскоре де Пьюс уже почти не обращал внимания на велеречивые обещания рыцарей. Однако всё изменилось, когда к столу архэта подошёл молодой человек в скромном индиговом нойэше.
— Ваша Светлость, я прошу простить моё отсутствие на церемонии. Жрецы вряд ли простят мне мой побег, так что дорогу в храм мне закрыта, — мягко произнёс Лейхте, смиренно опустив голову.
— Джайхэт Вейн рассказал мне о вашем подвиге, вэттир. Я обязан вам жизнью. Не погаси вы Костёр, не было бы и нашей победы в Мирьехе. И я не знаю, как вас благодарить, даже все богатства моего архэтства не достойны этого подвига.
— Эти слова — честь для меня, — на пухлых щеках перебежчика выступил румянец, — честь, которой я недостоин. Вейн, Керан, Ваал, Фаро — они сражались со жрецами Раукар лучше меня, и куда больше достойны славы. Мой подвиг — случайность, я просто оказался ближе всех к Костру.
— Но вы спасли Бессмертного.
— Мне повезло…
— Ну будет! — грозно выкрикнул Амони, но в глазах его плясал смех. — Такую скромность точно нельзя считать добродетелью. Я благодарен вам, вэттир, и хочу видеть вас при себе в Священном Походе. И никаких возражений!
Лейхте лишь обезоружено улыбнулся.
Следующим утром чародей Циро, облачённый в длиннополый нойэш, непривычно зелёного цвета, решил поприсутствовать на занятиях у фаира Доара Тонната.
Керан присел на скамью под берёзкой рядом с наставником, после чего протянул тому трубку и кисет с мелкорубленными листьями элинмы — дурманного растения.
— Угощайтесь, фаир, — сказал он, белозубо улыбаясь.
— Благодарю, вэттир. Откуда только узнали? — подивился фаир Доар.
— Мой друг Этельдор обмолвился, — непринуждённо соврал Циро, чтобы не признаваться, что попросту вскрыл мысли старика. — Ну что, ваши ученики готовы поставить свои умения против внутреннего взора шехэта Дорэана?
— Вполне! — кивнул Тоннат, и отдал приказ: — Сходитесь!
Элизий, по-прежнему в маске, стоял, не шелохнувшись, сжимая в каждой руке по затуплённому клинку. Амони и Гельри неуверенно подступали к нему с двух сторон.
— Бейтесь!
Как ни странно, первым удар нанёс Арнитен, вернее только попытался нанести, так как мгновением раньше Дорэан скользнул в сторону, оказавшись лицом к лицу с де Пьюсом. На архэта, только принявшего боевую стойку, обрушился вихрь сверкающих клинков.
Гельри, опомнившись после промаха, кинулся на помощь. И теперь уже Элизий отбивался сразу от двух противников, даже не поворачивая головы в их сторону. Быстро-быстро мелькали мечи в руках Дорэана, то восходя, то снова опускаясь, не позволяя нападавшим достать его.
Вскоре все трое оказались до такой степени измотаны боевой пляской, что фаиру Доару пришлось объявить поединок законченным.
— Я в восхищении, вэттир! Неужто каждый эдаким образом зреть может научиться?!
— При правильном подходе и с изрядной долей выдержки любой человек сможет овладеть искусством внутреннего взора, вот вы даже.