Чтение онлайн

набрасывался на людей. Он всегда очень уравновешенный и тихий. Я чувствую себя виноватой.

– Ах, Гвендолин, как скверно получилось. Но твоей вины в этом

нет, - попыталась успокоить собеседницу леди Алиса.
– Ты же не могла предвидеть это.

– Мне так неловко, - ломая руки, с искренним сожалением

призналась мисс Белфорд. Если бы я могла как-то помочь или сгладить свою вину. Миссис Макензи добродушно улыбнулась.

– Не тревожься, дорогая. Все образуется. Пока Генри пребывал в бессознательном состоянии, его посетило сновидение, в основе которого лежали жуткие события ушедшего дня. Ему привиделось, что он пошел прогуляться один в ночном лесу. Белесый туман обволакивал всю округу, и стволы деревьев даже с близкого расстояния едва проглядывались. Филин грустно укал, извещая о начале своей охоты. Откуда-то издалека послышался волчий вой. Внезапно где-то вблизи хрустнули сучья деревьев и зашуршала осенняя листва. Послышалось рычание и тяжелое дыхание невидимого животного. Сколько Макензи не напрягал глаза, разглядеть крадущегося к нему дикого зверя так и не смог. Дыхание животного внезапно стихло, и к сердцу Генри подступил непреодолимый детский страх. Из мрака загремел низкий продолжительный лай, и нервы человека не выдержали, он побежал. Ветер зазвенел в

ушах, сердце исступленно забилось. Макензи не знал, куда и от кого он бежал, главное было добраться до безопасного места, однако ночному лесу не было конца. Он бежал долго и безостановочно, но так и не смог выбраться из лесной чащи. Его босые ноги, поранившись от острых сучьев, кровоточили. Дыхание беглеца стало тяжелым, и усталость лишила его прежней проворности. Не заметив во тьме лежащий поперек его пути огромный ствол поваленного дерева, он спотыкнулся и рухнул на влажную землю. Сделал попытку подняться, но опоздал. Преследователь, увидев распростертого на земле человека, тотчас прыгнул на него. И в этом прыжке Генри успел заметить огромного, серебристо-палевого мастиффа с широкой, крупной головой, квадратной черной мордой, его налитые кровью глаза и клыкастую пасть. Закричал во сне и пробудился. Тяжело дыша, осмотрелся вокруг, и узнав знакомую обстановку, облегченно вздохнул. Улегся обратно на подушку, и спокойствие вернулось к нему. У залитого солнцем окна он заметил молодую особу лет двадцати. Сложив руки на груди, она задумчиво уставилась на чарующий пейзаж. Солнечные лучи игриво ласкали ее грациозный прекрасный стан. Длинные каштановые волосы локонами спадали на ее полуобнаженные плечи. Короткое абрикосовое платье оголяло ее стройные ноги и подчеркивало изящную фигуру. Черты лица были правильными и красивыми. Мохнатые ресницы скрывали выразительные нефритовые глаза. Брови вразлет, точеный маленький носик и чувственные губы придавали ее внешности исключительное очарование. Она понравилась Генри с первого взгляда. Именно такой, нежной и прекрасной, юной и обворожительной он представлял себе Валенсию, связистку, с которой он уже несколько лет был знаком. Поглощенная думами, девушка не заметила пробуждения Макензи. Глубокий кашель, охвативший раненого, вывел ее из задумчивого состояния. Она поспешно подошла к кровати и, заметив Генри бодрствующим, вздохнула с заметным облегчением. Улыбнувшись, сверкнула зубами и заботливо наклонилась над ним. Взгляды их встретились, и они с минуту не отрывали глаз друг от друга. Макензи отметил про себя, что незнакомка еще прекраснее образа Валенсии. Девушка заговорила, и Генри подосадовал на то, что голос ее был несколько выше тембром голоса Валенсии.

– Мне очень жаль, что такое произошло с вами. Вспомнив нападение мастиффа, Макензи притронулся к шее и ощутил повязку.

– Не знаю, что нашло на Роджера. Он обычно веселый, шаловливый и никогда

не бывает таким злобным.

– Так, значит это ваша собака?
– сердито спросил Генри, однако

его слова прозвучали как длинный хрип. Горло запершило и разболелось. Макензи сморщился от неприятного ощущения и сурово взглянул на девушку.

– Не волнуйтесь.. боль скоро пройдет. так, по крайней мере, сказал

доктор Ивор. но голос к вам вернется не сразу, - с опаской сообщила она.
– Врач заверил, что через пару недель все нормализуется. Макензи что-то сердито прорычал, но девушка не поняла его.

– Что вы сказали? Он не стал ничего объяснять. Встал с кровати и, схватив Белфорд за руку, подвел к двери. Выставил из комнаты и сильно хлопнул дверью.

– Грубиян!
– обозлилась Гвендолин такому обращению с собой.

– Что стряслось, Гвен?
– повстречав расстроенную девушку в коридоре,

спросила леди Кромарти.

– Ваш сын несносный хам. Я извинилась за поступок Роджера, пыталась

помочь ему, а он выпроводил меня из комнаты.

– Не огорчайся ты так. Он сердится, но не на тебя. Поверь, скоро

его злоба пройдет. Нужно дать ему время прийти в себя. Минуло двое суток. Доктор Ивор навестил пациента, осмотрел его рану и снял повязки. Медикаменты, использованные при перевязке, дали благотворный результат. Следов от швов не осталось, покраснения и синяки прошли, но голос к больному все же не вернулся. Приподнятое настроение Генри, в котором он пребывал во время первой недели отпуска, пропало. Он выглядел грустным и подавленным. Редко выходил из своей комнаты и старался избегать общества мисс Белфорд. Юная леди, однако ж, была категорично настроена. Она решила устранить его неприязнь, возникшую после несчастного случая. Тем не менее, на все ее знаки внимания Макензи отвечал безразличием. Из холодного равновесия его выводил лишь пес по кличке Роджер Джеффри Кимберлинг. Потомок многократных чемпионов, родовитый мастифф расхаживал по поместью как хозяин, что безумно сердило Генри. Встретившись визави с неприятелем, каким видел человека Роджер, и противное, мерзкое существо, каким казался мастифф Генри, они фыркали и рычали друг на друга, как кошка с собакой. Макензи хотелось придушить эту самодовольную псину, но здравый рассудок мешал ему осуществить возмездие. Шли последние дни второй недели неудачного отпуска. Приезжая в Кинеллан, Макензи надеялся отдохнуть от суеты большого города, но планы его были расстроены приездом гостьи и ее собаки. Единственным местом в поместье, где Генри по-прежнему мог уединиться и найти покой, был берег реки Пеффери. Уходя из замка на закате, он проводил там несколько часов, и возвращался только после наступления темноты. Предоставленный самому себе и своим мыслям, он наслаждался звуками природы и живописными красками закатного неба. В один из таких теплых июньских вечеров он уединился на излюбленном берегу реки. Однако покой его был нарушен и тут.

– Не понимаю, что вы нашли интересного в этом скучном местечке? Генри не поверил своим ушам, обернулся и, увидев Гвендолин, сокрушенно покачал головой. "Не могу поверить! Она и тут нашла меня, - подумал он с досадой.
– Не пойму, что она хочет от меня?" Макензи сначала хотел уйти, но передумал. Он не желал испортить себе вечер из-за появления нежданной гостьи. Решив не обращать на нее внимания, он уставился на горизонт, где, играя природными красками, солнце завершало свой дневной путь по небосводу. Обворожительная красота светила заставила умолкнуть даже неугомонную болтушку. Скрестив ноги, она села подле Генри и в молчании провела более получаса. Сдержанность девушки рассмешила Генри. Он украдкой глянул на нее и не смог отвести глаз. Она выглядела величественной и божественной в своей неподвижной живописной позе. Каждый день она околдовывала своими чарами влюбчивого "рыжего

кота". В любое другое время, повстречав такую красивую особу, Генри непременно стал бы ухаживать за ней. Но с Гвендолин все было иначе. Он смотрел на нее другими глазами. Она не походила ни на одну из его знакомых, отличалась не только своей привлекательностью, но и экстраординарностью. Одевалась, говорила и даже смотрела на человека как-то по-другому. Белфорд словно принадлежала не к этому миру, а к другой вселенной. Неземная красота и доброе, отзывчивое сердце были ее оружием в борьбе против жестокого мира. Гвендолин легко завоевывала сердца людей, и повстречавшийся с ней долго не мог забыть ее образ. Даже свирепый и бесстрашный мастифф рядом с ней становился послушным и бессильным. Безгранично преданный пес готов был защитить хозяйку ценой собственной жизни, и нападение его на Генри было всего лишь доказательством его преданности. Макензи понял это только к концу недели и сожалел о грубом обращении с гостьей Леода. Однако он был слишком горд, чтобы признаться в этом. Сидя рядом с этим ангельски прекрасным созданием, он отчего-то думал о Валенсии, единственной женщине, волновавшей его думы вот уже несколько лет. Для него она была чем-то недостижимым, а Гвендолин - великолепной реальностью. Как приверженец материализма, а может из каких-то иных соображений, наш Казанова решил все же приударить за ней. Эта мысль пришла к нему именно в тот час, когда они вместе провожали угасающий день. Одинокий закат, мелодичный рокот воды и прощальная песнь птиц придали волшебную атмосферу этой встрече. Созерцая девушку, Генри каждый раз дивился ее изменчивой красоте. Утром, днем, вечером - на протяжении всего дня она менялась, и очередной ее облик был неповторимым и умопомрачительным. И сейчас в своем безмолвии и величии, застыв как изящное изваяние, она могла бы состязаться красотой с Психеей[78]. Всю прелесть этого вечера нарушил приход презренного пса. Отыскав свою хозяйку, радостный мастифф извивался возле нее, не зная, как угодить ей. Наконец найдя себе удобное местечко, он поместился между людьми, решив, очевидно, защитить хозяйку от ненавистного мужчины. Макензи каждый раз поражался чуткости этого четвероногого друга. Более верного существа он еще никогда не видел в своей жизни. Высунув язык из пасти и часто дыша, мастифф улегся у ног Гвендолин. Даже не глядя на хозяйку, чуткий и импозантный пес мог понять, что она была не в настроении. Он чуть приподнялся, подполз ближе к девушке и положил голову на ее колени, - таким был акт его утешения. Меланхолия, охватившая ее, прошла. Она ласково провела рукой по складкам на его лбу и почесала за черными, как сажа, ушами. Мягкая и короткая шерсть мастиффа блестела от последних, золотистых лучей солнца.

– Он больше не будет вас кусать, - неожиданно произнесла Гвендолин.

– Роджер сожалеет, что так поступил. Ну. Роджер, иди попроси прощения. Послушный пес, поднявшись с земли, с опаской приблизился к недругу и покорно лизнул ему руку. Генри с брезгливостью отнял руку, встал и, что-то невнятно проворчав, ушел оттуда.

– Каков нахал!
– крикнула ему вслед мисс Белфорд.
– Кого это вы из

себя возомнили?
– в ее голосе чувствовались нотки гнева и разочарования.
– Более грубого и неотесанного человека в жизни не видала! Вообразил себя всесильным героем, а сам боится собак. У вас, небось, и на лошади-то поджилки трясутся?
– Не слушая язвительных замечаний девушки, Макензи вскочил на своего жеребца. Да вы просто трус!
– задетая его безразличием, выкрикнула Гвендолин, и это было последним, что услышал всадник. Он пришпорил коня и ускакал оттуда прочь. До него долетело последнее восклицание девушки, но разобрать ее слов он не смог.

Г л а в а 13

СПАСИТЕЛЬ И УБИЙЦА

Если у тебя не будет дурных мыслей, не будет и

дурных поступков.

Конфуций

После монолога Белфорд у реки Пеффери Генри решил покинуть замок Леод. До конца отпуска оставалось два дня, но ему не терпелось уехать. Леди Алиса, узнав о его намерении, начала упрашивать его не уезжать, и он, поддавшись уговорам, согласился остаться еще на два дня. Субботним утром Генри вместе с отцом выехали на охоту. Белфорд напросилась поехать с ними. Молодой человек огорчился присутствию Гвендолин. Он желал провести последние дни вдали от нее. Ему показалось, что юная леди сама искала с ним встреч. Облачившись в костюм для верховой езды и оседлав самую покорную кобылку леодской конюшни, она выехала вместе с другими наездниками. - Сегодня я научу вас прелестям охоты на рейнарда[79], - сказал граф

Кромарти.

– Не понимаю, в чем же тут прелесть? Загнать бедное, перепуганное

животное в ловушку и убить его.. Это же живодерство! Граф рассмеялся на высказывание девушки, а сын недовольно сморщил лицо.

– Гвен, это не живодерство, а охота. Инстинкт охотника заложен в

сознании человека, - заметил Уолтер Макензи.

– В сознании?
– усмехнулась спутница.
– Не думаю, что во время

охоты человек руководствуется разумом, скорее звериными повадками.

– Если ты так думаешь, разумнейшее дитя, тогда зачем же ты напросилась

пойти с нами? Генри усмехнулся и проговорил что-то невнятное. Но если слова его остались непонятными, то интонация и гримаса в достаточной мере выразили его недовольство.

– Уж не думает ли достопочтенный мистер Макензи, - она посмотрела на

Генри, - что мой приход связан с непомерным желанием видеть его? Молодой всадник положительно кивнул.

– Каков наглец!
– воскликнула девушка негодующе.
– Я не нуждаюсь в

его обществе. Она пришпорила лошадь и в знак протеста ускакала вперед.

– Зачем ты с ней так грубо обошелся?
– огорчился граф размолвке

молодых людей. Спутник провел рукой поперек горла.

– Она тебе надоела?
– понял сэр Уолтер его жест, и в подтверждение

получил утвердительный кивок.
– Но почему? Бедная Гвен ничего дурного тебе не сделала.

– Она испортила мне отпуск, - прохрипел Генри, и отец смог прочесть

сказанное по его губам.

– Ты все еще дуешься из-за Роджера? Ведь она извинилась, да и пес,

кажется тоже, - испытующе посмотрел на него граф. Молодой человек что-то сердито затараторил, но слушатель ничего не понял.

– Генри, прошу тебя, не возвращайся больше к этой теме, - прервал

он неясное хрипение сына.
– Не будем портить нашу сегодняшнюю охоту.

– Да ну ее, эту охоту, - и повернув своего жеребца в противоположную

сторону, Генри стегнул его по боку.

– Куда ты? А как же рейнард? В ответ Генри сделал пренебрежительное движение рукой, отказываясь тем самым продолжить охоту. Граф, оставшись один, печально покачал головой:

– Что за молодежь пошла, совсем не блюдет традиций, - посетовал он и в