Чтение онлайн

В Пекине, если верить статье, должно было собраться чертова куча народа, и по сему поводу, предпринимались самые большие меры безопасности. Через объединенные силы спецназа и разведок всех стран мира мышь бы не прошмыгнула, хотя… меня ведь тоже охраняли… И это не помешало Синклеру и его ребятам увести меня, почти не поднимая шума. Если бы не Дэйвис со своими младшими, играющий в парке, я бы точно числился в списке пропавших без вести.

Постой-ка, Чарли Рэндом Рихтер, что ты сейчас сказал?

Я прокрутил эту информацию в мозге еще раз.

Так, что мы имеем? Скорого на решения бывшего военного и политика с жаждой мести, космический

корабль непонятно какого предназначения (исследовательским его назвать было трудно — а вот вооружен он вполне мог быть), и собрание самых влиятельных людей планеты на одном небольшом кусочке Земли в один небольшой отрезок времени. Будь я на месте капитана "Квебека", я воспользовался бы ситуацией и кокнул всех этих политиканов одним единственным ударом. Но не думаю, что Синклер хотел их уничтожить: он не был сумасшедшим. Скорее всего, он хотел переломить ситуацию в свою пользу, в пользу "Альтернативного мира". Ведь количество членов организации было явно больше, чем шестьсот человек, находящихся на корабле.

Черт! Вот черт!

Конечно же, никакое Чикаго Синклеру на черта не сдалось. Пекинский съезд готовился уже несколько лет, и у него было до хрена времени для того, чтобы подготовить всю операцию и просчитать все до мелочей. Оставался лишь один вопрос: зачем ему нужен я, но и это, если подумать хорошенько, объяснялось тем, что я своим появлением едва не сорвал его планы тогда, в пустыне, и мог догадаться обо всем этом, живя в Чикаго. Он просто перестраховался, вот и все. Все слова о жалости были самой обыкновенной ложью, а я-то еще — вот кретин — ему поверил, испугался за Чейсов, за ребят и запаниковал.

Сволочь! Хренов манипулятор! Ублюдок!

Я рванул ворот рубашки, задыхаясь в бессильной злости, и зацепился за шнурок, на котором висел аквамариновый кулон. Синий камень блеснул в ярком свете лампы глазами Джой, и, внезапно, я успокоился. Самое главное, что Джой жива, как будут жить все, кто мне близок. Я смогу отсюда выбраться. Рано или поздно, Синклеру придется вернуть меня на Землю, и я вернусь в Чикаго, выкурю добрых полпачки "Кэптен Блэка", встану у порога дома на Ривер-Сайд и поцелую Джой, которая откроет дверь. И плевать на то, что если не меня не прибьет Питер, то сама Джой уж точно превратит в отбивную котлету.

ИСТОРИЯ ШЕСТАЯ, ПО БОЛЬШЕЙ ЧАСТИ ВОПРОСИТЕЛЬНАЯ, РАССКАЗЫВАЮЩАЯ О ТОМ, ЧТО ЛУКАС ШПИОНИТ, ЧАРЛИ НАПИВАЕТСЯ, А КАПИТАН КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ "КВЕБЕК" БОЛТАЕТ МНОГО ЛИШНЕГО.

"— Вы арестованы.

— У тебя пистолетик-то есть?

— Тогда задержаны…"

Из известной комедии начала двадцать первого века.

Следующие корабельные "сутки" прошли скучно. Я просидел в библиотеке почти весь "день", пока не заявился Волинчек и не вытащил меня в столовую, назвав по дороге какой-то "костлявой немочью" (я хотел было обидеться, но потом прикинул и решил, что это, наверное, представитель восточно-европейского фольклора, а не полноценное ругательство).

— Если тетя Мел узнает, что я был рядом и не следил за тем, как ты питаешься, она меня самого сожрет, честное слово, — сказал он, садясь за стол с двумя подносами, до верха наполненными едой, — Я же ее знаю. А Джой еще и добавит.

Я пробормотал о Лукасе кое-что нецензурное, когда услышал имя Джой в

его исполнении, но он не обратил внимания — был слишком занят тем, что поливал жаркое кетчупом.

— Э-э-э… слушай, Волинчек, можно тебя спросить?

— Попробуй, — отозвался он.

Что, черт возьми, у тебя с Джой, чуть не выпалил я. Но не смог. Слова застряли в горле, и я почувствовал, как начинаю мучительно краснеть.

Лукас поднял голову от своего обеда, потер переносицу указательным пальцем и внимательно на меня уставился:

— Ну, спрашивай. Что, Чарли?

Я набрал в легкие воздуха, но… спросил совсем о другом:

— А как продукты доставляются на "Квебек". Это ведь очень трудоемко и дорого, поставлять их с Земли или Луны?

— А, — Волинчек усмехнулся, — Частично, овощи выращиваются в оранжерее. Но белок, по большей части, лабораторный, здешние химики просто придают ему вид и вкус, похожие на настоящие.

— То есть, это мясо — вовсе и не мясо? — я поковырялся пластмассовой вилкой в ранее выглядевшем аппетитно содержимом тарелки, — И картофель тоже искусственный?

— Тоже, — Волинчек выглядел так, будто его забавляла моя реакция, — Я думал ты знал, и поэтому почти не ешь в этой столовой.

— Я нормально питаюсь, — огрызнулся я, — И я этого не знал. Может, не будем говорить об этом за столом!

Об искусственной пище ходили разные слухи: и то, что есть ее было вредно для здоровья, и то, что производство было дорогостоящим (что не мешало азиатским странам богатеть на производстве). Мне доводилось в свое время питаться всякой дрянью, да и регулярное курение вряд ли укрепляло мой организм, так что я ел мало вовсе не поэтому.

Волинчек — вот идиот — только хмыкнул:

— Джой говорила, что ты парень со странностями, но я, если честно, не верил.

Если он еще слово скажет про Джой, я его убью, твердо решил я. Но спросил, не выдержав, сам:

— А что еще она обо мне говорила? Не то чтобы мне было интересно, но…

Лукас пожал плечами и лаконично ответил:

— Разное.

Развернутого ответа не последовало. Я подождал еще немного, поклевал искусственного мяса (по вкусу, оно, правда, совершенно не отличалось от натуральной говядины, поэтому я разохотился и начал есть нормально), допил дерьмовый корабельный кофе, и встал из-за стола. Уже в дверях я заметил, как Волинчек улыбается своим мыслям, и жутко разозлился.

Вот ведь черт! Я злился на себя за то, что спросил у него о Джой: было глупо ожидать, что он ответит, но еще больше я злился на самого Лукаса за то, что он не ответил. Наверное, это очередной приступ морального садомазохизма, но мне и в самом деле было важно знать, что Джой говорила обо мне.

Я мчался по коридору с такой быстротой, что налетел на шагающего по коридору Синклера, и выбил у него из рук громадную кипу бумаг.

— Мальчик, ходить помедленнее и оглядываться по сторонам тебя не учили? — спросил он раздраженно, — Или это, черт побери, диверсия?

— Ох, простите, я… — я смешался, пытаясь поймать кружащиеся листки, и думая о том, что за глупость записывать что-то на бумаге в век компьютеров. Но, с другой стороны, Лоуренс Чейс тоже чаще писал что-то от руки, а уж потом, собрав достаточное количество намёток, вводил данные в электронную память.

Когда я собрал упавшие бумаги и встал, то увидел, что лицо у капитана ужасно усталое.

— Извинения приняты, — мрачно сказал он, — Я могу идти, или ты так и будешь загораживать дорогу?