Чтение онлайн

– То есть?

– Имеются материалы видеонаблюдения.

– Понятно, держите меня в курсе… – голос на секунду умолк, – если установите факт самостоятельной игры, Махаона ликвидировать. Только смотрите, без спецэффектов. Хватит с нас полония.

– Есть, – ответил Петр Евгеньевич. Положив трубку, полковник неторопливо раскурил сигару, улыбнулся чему-то своему. И повторил слово «есть».

– Ты рядом, и все так ясно, так понятно, – шепнула Лиза Кену, когда они выходили из гостиной. Алехину удалось погасить начинавшийся скандал,

но он был уверен, что это была пристрелка орудий. Невыясненным оставался главный вопрос, как три женщины поделят между собой огромное состояние Климова. Очевидно, что ни одна из них не собирается упустить своего куска.

– Если ты успокоилась, могу я с тобой поговорить? – спросил Кен, когда они поднялись в комнату Лизы. Глядя на белый ковер с высоким ворсом, он вспомнил, что еще пару дней назад они здесь валялись и любили друг друга. Жизнь казалась беззаботным праздником. Теперь та жизнь навсегда закончилась.

– О чем ты хочешь поговорить? – вяло и без интереса отозвалась Лиза, усаживаясь в кресло под огромным закругленным окном. Алехин сел на кровать напротив нее.

– Все это время мы упускали из виду вопрос денег, очень больших денег. Тихоня Лена вернула нас с небес на землю, рассказав про пять миллионов евро, которых так мучительно недоставало твоему брату.

– Он не мой брат, он не климовский, – четко сформулировала Лиза.

– Брат – это только слово.

– Ошибаешься, это вопрос крови, – в глазах ее мелькнуло высокомерие, сменившееся снисхождением. «Тебе никогда меня не понять, ты ведь тоже не климовский», – прочел Алехин. На самом деле то, что Кен принял за снисхождение, было совсем другим чувством. Лиза, обессиленная и не готовая спорить, просто вяло отбивалась, а тут внезапно заметила пронзительно голубые глаза своего друга. Он сидел напротив света, и глаза, казавшиеся обычно серыми, светились так, будто были нарисованы на компьютере. Она хотела сказать ему об этом, но осеклась, потому что Кен встал, достал сигарету и закурил. На свое волшебное место он не вернулся.

– Ну, конечно, Лиза, это вопрос крови, – раздраженно продолжил он, – вашей бело-сине-красной крови. Увы, во мне тоже нет ее ни капли.

– Я не об этом, глупый. Папа особенный, Иван был совсем на него не похож.

– Полина тоже не похожа. И тем не менее она, судя по всему, получит все.

– Отнюдь, милый, согласно папиному завещанию основное состояние получу я. За мамой, Светланой Петровной, Леной и Полиной закреплены внушительные суммы на их содержание. Долю Ивана, вероятно, получит Светлана Петровна.

– Интересно, а ты уверена, что Федор Алексеевич не изменил завещания? Ведь Полина ждет мальчика.

– Папа ничего об этом не говорил, хотя он никогда не ставил никого в известность о своих действиях. – Она посмотрела в потолок, вероятно, пытаясь что-то представить про своего отца. – Он не испытывал сомнений, ему не нужно было знать, что думают другие. Его мозг работал как компьютер, перебирая за доли секунды все возможные сценарии и останавливаясь на единственно верном. Он никогда не обременял себя объяснениями для других. Он просто повторял: «Я так решил. В этой фразе главный член предложения – местоимение «я».

– Представим на секунду, что за событиями последних дней стоят именно деньги. В вашей семье все заинтересованы в сохранении status quo, кроме Полины и Ивана.

Ивану были очень нужны деньги. Настолько нужны, что, не получив их, он покончил с собой. Остается Полина, – Кен замялся.

– Она, конечно, сука, но чего ради Полине убивать папу. Она ждала наследника. Ей, наоборот, нужно было сдувать пылинки с мужа, превратившего ее из лягушки в царевну, – в глазах Лизы появились озорные искорки. – Правда она на лягушку похожа?

– Неправда, – сухо ответил Кен. – Лиза, если другого завещания нет и ты действительно являешься главной наследницей, тебе стоит подумать о надежной охране. По-моему, Полина тебя не очень жалует, а сейчас ты для нее – кость в горле.

– Мой дорогой, это взаимно. Впрочем, спасибо за беспокойство. Неужели я и для тебя теперь представляю повышенный интерес? – в Лизе начала оживать фурия.

– Конечно, жениться на миллиардерше – мечта моего детства. Особенно радует, что миллиардерша такая аппетитная, – Алехин вернулся на кровать, и солнце вновь выхватило пронзительно голубой цвет в его глазах. Лиза пересела и обняла его. Вскоре они забыли и о духовной Климента, и о царевне-лягушке.

С того момента, как начальник охраны Климова Игорь Петрович сообщил об исчезновении хозяина, прошло всего три дня. Теперь Игорь Петрович лежал в отдельной палате, тщательно охраняемой полицией. Комиссар Комндом, занимавшийся расследованием, навещал его дважды, но всякий раз уходил ни с чем. Карие глаза Игоря Петровича, некогда цепкие и наблюдательные, были широко распахнуты и, казалось, лишены даже отблеска мысли. Большую часть дня он смотрел в одну точку на стерильно белом потолке. Одет он был в смирительную рубашку.

Когда к дому Климова прибыла полиция, Игорь Петрович еще немного напоминал собранного и четкого начальника охраны. По-офицерски ясно изложил комиссару обстановку, которую застал в кабинете босса. Странности начались в тот момент, когда комиссар, говоривший с начальником охраны по-английски, прошел в дом. Комндом стукнулся головой о низкий свод лестницы, ведущей на второй этаж, и помянул отца всякой лжи.

– Дьявол! – сказал он негромко, но искренне. И тут Игорь Петрович прозрел.

– Конечно, комиссар! Как я раньше не догадался! Именно! Вот дурак! – Комндом с интересом посмотрел на начальника охраны. Глаза русского светились бешеным огнем.

– Вы о чем-то вспомнили? – спросил полицейский.

– Тут и вспоминать нечего, – Игорь Петрович истерически захихикал, – конечно, дьявол! Это он! Хвостище во-о-о! – Начальник охраны перешел на русский и сделал характерный жест руками, которым бывалые рыбаки описывают размеры своей добычи.

– Простите? – забеспокоился Комндом.

– Я лично все проверил, запер. Мышь не проскочит. Тишина была такая тихая! – нес околесицу Игорь Петрович.

– И что же?

– Как что?! Тут вечером раздался стон, страшный такой, нутряной.

– Вы слышали, как стонал раненый Климов?

– Да какой там Климов. Это был нечеловеческий стон, где-то глубоко. Это он, чертяга, стонал, – безумец опять перешел на русский.

– Успокойтесь, пожалуйста, – комиссар отечески похлопал Игоря Петровича по плечу, они все еще стояли на лестнице. – Давайте пройдем в комнату, и вы мне все подробно расскажете.