Секс в восточном городе
Шрифт:
В номере отеля «Джорджоне», в Венеции, Гамра села на край кровати. Она протерла бедра, ноги и ступни отбеливающим лосьоном из глицерина и лимона, который приготовила для нее мать. В голове у девушки крутилось золотое правило: «Не поддавайся». Отказ — вот верное средство пробудить в мужчине страсть. В конце концов, ее старшая сестра Нафла уступила мужу только на четвертую ночь. Но Гамра установила новый рекорд: прошла неделя, а муж все еще не дотронулся до нее. Рашид не прикоснулся к ней, даже когда она была готова забыть о материнском правиле — в первый вечер; тогда Гамра, стоя перед зеркалом, сняла свадебное платье и надела ночную сорочку цвета слоновой кости, а мать в восхищении вновь и вновь призывала Аллаха, чтобы обезопасить дочь от сглаза, и многозначительно подмигивала. Это восторженное одобрение преисполнило Гамру уверенности и гордости,
В брачную ночь она вышла из ванной и обнаружила, что, муж… спит. И хотя девушка готова была поклясться, что он притворяется (в их последнем телефонном разговоре мать все списала на «дьявольские наущения»), Гамра решилась направить свою энергию на то, чтобы «завлечь» Рашида — особенно когда мать признала, — что тактика воздержания в данном случае обернулась против них.
Начиная со дня свадьбы мать Гамры все смелее рассуждала об отношениях мужчин и женщин. До подписания брачного контракта она вообще об этом не упоминала. А затем Гамра прошла ускоренный курс соблазнения, преподанный ей той самой женщиной, которая некогда вырывала страницы из любовных романов и не позволяла дочери бывать у подруг, за исключением Садим (Ум Гамра хорошо знала тетю Бадрийю, поскольку они вращались в одних кругах).
Мать Гамры твердо верила: женщина рядом с мужчиной — все равно что масло на солнце, Но с момента подписания брачного контракта она перестала твердить о том, что девушка непременно должна быть неискушенной, а мужчина — опытным. Что касается Гамры, она выслушивала материнские наставления по части брачной жизни с восторгом и гордостью подростка, которому отец впервые позволил курить в своем присутствии.
ПИСЬМО 2
Кому: seerehwenfadha7et@yahoogroups.com
От кого: «seerehwenfadha7et»
Дата: 20 февраля 2004 г.
Тема: Ажиотаж вокруг «великого дня» Гамры
Во-первых, я должна кое-что сообщить следующим джентльменам — Гассану, Ахмаду, Фахаду и Мохаммеду, которые изрядно украсили мой день своими настойчивыми расспросами. Мой ответ: «Отстаньте, парни. Нет, мы никоим образом не сможем познакомиться поближе».
После этого, нанеся символическую ярко-красную помаду, я готова продолжить историю, начатую на прошлой неделе.
После свадьбы Гамры подруги присоединили маленькие глиняные горшочки, украшенные именами молодоженов, к сувенирам, полученным на других свадьбах. И каждая из девушек втайне надеялась, что следующим свое место займет горшочек с ее собственной свадьбы.
Еще задолго до праздника их маленький шиллах [12]приготовился к собственному предпраздничному торжеству в узком кругу. Суть была в том, чтобы организовать для невесты нечто вроде девичника, как это делают на Западе. Девушки не собирались устраивать вечеринку с танцами: это совсем неоригинально, а главное — предполагает большое количество гостей. И в том числе, возможно, приглашение профессиональной taggaga, то есть певицы, из тех, что некогда обходились одним только барабанщиком, а теперь приводят с собой целый оркестр. В таких случаях приходится звать всех подруг, родственниц и мало-мальски примечательных людей, в то же время пытаясь держать невесту в неведении. И конечно, расходы, самое малое в несколько тысяч риалов, неизменно ложатся на маленький дружеский шиллах, заправляющий вечеринкой.
Подруги Гамры хотели чего-то новенького. Они мечтали устроить нечто настолько дерзкое и забавное, чтобы другие начали им подражать — тогда получится настоящий брэнд.
Гамра приехала вся пунцовая, потому что только что побывала в бане, где, помимо прочих процедур, с ее лица и тела удалили волосы при помощи нити и клейкой сахарной пасты. Подруги договорились встретиться у Мишель. Хозяйка вышла к ним в мешковатых брюках с огромным количеством карманов и просторном пиджаке — наряде, искусно скрывающем все приметы женственности. Плюс волосы, убранные под платок. В довершение всего Мишель надела солнечные очки, отчего стала походить на подростка, удравшего из-под родительского надзора. Ламис надела развевающуюся белую тобу, похожую на мужскую, и накрыла голову шимагом, который, удерживался на месте благодаря аккуратному черному экалю [13]. При ее росте и атлетическом сложении она действительно походила на парня — и притом красивого. Прочие щеголяли в вышитых абайях не широких и бесформенных, в которых обычно ходят женщины на
улицах, а приталенных и суженных на бедрах. Кроме того, девушки надели черные шелковые литамы, которые закрывали их лица, начиная от переносицы, и, разумеется, только подчеркивали красоту подведенных тушью глаз.У Мишель были водительские права международного класса. Она села за руль «БМВ» с тонированными стеклами, который умудрилась арендовать в одном из автосалонов, заполнив анкету на имя своего шофера. Ламис уселась рядом с Мишель, Садим и Гамра забрались на заднее сиденье. Девушки пели и поводили скрытыми под тканью плечами, как будто танцевали сидя.
Первая остановка — знаменитое кафе на улице Талия. Затемненные стекла их выдали: подобной хитростью пользуются лишь в тех случаях, когда внутри сидят женщины, которым нужно скрыться от посторонних глаз. Так что все мужчины в округе, обладатели острых глаз и охотничьих инстинктов, немедленно поняли, что появилась бесценная добыча [14]. Они тут же сели в свои машины и окружили «БМВ» плотным кольцом. Когда девушки получили свои напитки, процессия двинулась по направлению к большому торговому центру на улице Аль-Олайя (предполагаемая вторая остановка). По пути подруги то и дело записывали телефонные номера: парни высовывались из окон машин и кричали цифры; телефоны можно было переписать и с плакатиков, которые висели на стеклах автомобилей; наиболее смелые передавали отчаянным девушкам визитки.
У входа в торговый центр подруги вышли. Позади них образовалась толпа молодых людей, но всем им пришлось робко остановиться у поста охраны. В обязанности охранника входило преграждать доступ в магазин всем неженатым мужчинам после вечернего призыва к молитве. Слабые отступили, но какой-то бесстрашный тип собрался с духом и приблизился к Мишель. Из-за эксцентричного наряда у Мишель не было возможности скрыть красивое лицо и нежные черты, и она с самого начала выделялась среди подруг, походя на настоящую искательницу приключений. Парень спросил, не позволит ли она ему войти в магазин вместе с ними под видом члена семьи; он предложил тысячу риалов. Мишель так поразилась, что без особых промедлений согласилась и зашагала рядом с ним, как будто это и вправду был ее спутник.
Оказавшись внутри, девушки разделились: Садим и Гамра пошли в одну сторону, а Ламис и Мишель с привлекательным молодым человеком — в другую.
Его звали Фейсал. Смеясь, Ламис заметила, что в наши дни мужчины не носят старые бедуинские имена, вроде Обайда или Даяхима. Чтобы очаровать девушек, все называются Фейсалами, Саудами или Салманами. Парень тоже засмеялся и поклялся, что это его настоящее имя; он предложил девушкам пообедать в ресторане напротив торгового центра. Мишель отказалась. Прежде чем уйти, парень, несомненно очарованный, дал ей две банкноты по пятьсот риалов, написав на одной из них свой телефон, а на другой — полное имя: Фейсал аль-Батран.
Женщины в магазине провожали осуждающими взглядами Гамру, Садим и остальных, Не важно, что лица подруг были должным образом скрыты; девушки чувствовали: их осматривают с угрозой и вызовом. Им стало неуютно при мысли о том, что любая из этих женщин может сказать: «Я догадалась, кто вы такие, но вы-то не знаете, кто я».
Так оно обычно и бывает в больших магазинах: мужчины смотрят на женщин по своим причинам, тогда как женщины разглядывают друг друга исключительно ради сравнения. И этому нет оправдания. Девушка не может пройтись по магазину без того, чтобы прочие покупатели, а особенно покупательницы, не оценили ее по всем статям, начиная с абайи и покрывала на голове и заканчивая походкой. В какую сторону она смотрит, какие пакеты несет и перед какими витринами останавливается — все подвергается разбору. Зависть ли это? Французский драматург Саша Гитри попал в самую точку, сказав: «Женщины прихорашиваются не для мужчин, а для других женщин».
Девушки пообедали в элегантном итальянском ресторане, а потом отправились в крошечный магазинчик, торговавший кальяном (мы называем его «шиша»), и купили достаточно «шиши», Чтобы не одалживаться друг у друга. Каждая выбрала свой любимый сорт табака, смешанного с патокой и цветочной эссенцией.
Остаток дня девушки провели у Ламис, в маленьком шатре во внутреннем дворике, где отец Ламис и его друзья отдыхали два-три раза в неделю. Мужчины курили кальян и беседовали обо всем — от политики до жен и обратно. Летом семья, как обычно, отправилась на родину, в Джидду. Ламис и ее сестра-близняшка Тамадур остались дома, чтобы присутствовать на свадьбе Гамры.