Секс после полудня
Шрифт:
Андрианна сказала, что выпила бы шампанского, но Пенни попросила мартини.
— Мартини? Крепкий напиток? Отказываюсь давать его тебе, — строго сказала Николь. — Если будешь настаивать, ступай к черту, делай его сама. Возможно Шарль и приготовит его тебе. Но не могу гарантировать, что он не будет переживать еще больше. Ведь Шарль — француз, как и я, и уверена, он считает, что женщины должны пить только вино, как бы крепко они ни были сложены.
— А, иди ты на… Николь Остин, и твой французский слуга! Я сама приготовлю проклинаемый вами мартини.
Пенни встала и пошла к столику с напитками, в то время как Николь стояла над ней, объясняя, что будет очень сожалеть,
— Хватит вам, девчонки, — сказала Андрианна. — Хватит. Мы собираемся вместе не чаще раза в год, а то и реже. Так неужели вы должны проводить время, нападая друг на дружку?
Она знала, конечно, что, да, они должны. Много времени прошло с тех пор, как они вместе дружили в «Ле Рози». Они теперь очень изменились, и если бы они обе не дружили с Андрианной, то, возможно, не дружили бы друг с другом. У каждой из них были свои достоинства. С точки зрения Пенни Николь всегда будет слишком француженкой, с ее неизменным парижским стилем, который нигде не дает трещины. Нельзя было отрицать, что все, что делает Николь, и все, чем она обладает, совершенно. Может быть, в конце концов это привело к тому, что Николь заставляет каждого почувствовать себя несколько униженно. Как и к Николь, у нее было особое отношение к Пенни. Ведь та, выражаясь ее языком, «никогда ни на кого не срала и никому не врала». Ей нравилась ее теплота, ее заботливый, открытый характер.
Возможно, что Андрианна признала это с грустью: она завидовала им обеим. Николь точно знала, что она принадлежит этому миру, а Пенни была уверена в том, что он принадлежит ей. Но больше всего она завидовала их сердитой, скандальной, но тем не менее без сомнения крепкой дружбе. Это правда, что Николь и Пенни чаще встречались друг с другом, чем с ней, и хотя школьная дружба связывала их всех троих, она чувствовала себя как-то на задворках этого трио, слушая их истории жизни, в то время как их не очень-то интересовала ее собственная судьба. Все больше она начинала ощущать себя собственной фотографией, которую друзья показывают друг другу как память о добрых старых временах. Как бы то ни было, убедившись, что она не может остановить их пререкания, она решила просто отдохнуть на диване, слушая их перепалку.
Когда Шарль появился с огромным серебряным подносом, Николь попросила его поставить поднос на кофейный столик и вернуться на кухню, поскольку там много работы.
— Что здесь происходит, Николь? — спросила требовательно Пенни, высасывая оливку из мартини. — Шарль принял шубки, Шарль принес поднос, а теперь Шарль отправлен на кухню проследить за обедом. Все Шарль. Где остальная прислуга?
Николь улыбнулась.
— Ты отстала от жизни, дорогая. Теперь не модно быть такой хвастливой и, я бы сказала, расточительной. В мире, в котором мы живем, так много голодных и бездомных, что не принято содержать целый штат прислуги.
«Один — ноль в пользу Николь».
— Я не могу с тобой согласиться, Николь, дорогая моя. А как же наши стандарты благосостояния? Я всегда говорила, что ничто так не революционизирует людей, как роскошь, которой пренебрегают. Вспомни пыль на столах у Людовика XVI и тараканов, бегавших на кухне.
— Ты всегда умеешь поразить, Пенни, сладенькая моя. Но разве тараканы не обходят мою кухню за многие мили и разве у меня пыль на шкафах или где-нибудь? Шарль прекрасно поддерживает чистоту с помощью уборщицы, которую мы приглашаем, когда нужно.
«Еще пол-очка в пользу Николь».
Но когда глаза Пенни сосредоточились на подносе — тосты с черной икрой, камбала в сметане, ярко-розовые креветки, соус цвета темно-красного вина, кусочки лосося на ломтиках черного хлеба, крабы и тому подобные деликатесы — она завизжала голосом, выражающим радость открытия:
— Ну а это разве нельзя назвать хвастовством и расточительством? Нас только трое, а деликатесов столько, что можно было бы накормить лошадь.
«Одно очко в пользу Пенни».
Но на этот раз Николь оскорбилась. Поправив светлые волосы, падавшие на щеку — последняя французская мода, подумала Андрианна — она заявила:
— Ты такая неблагодарная, Пенни. Я ведь только хотела доставить тебе удовольствие. Предположим, я подала бы только сердечки из артишоков, а ты не любишь артишоковые сердечки. Что тогда?
— Что тогда? — испуганная Пенни, тронутая словами Николь «я только хотела доставить тебе удовольствие», говорила ртом, набитым копченым лососем с черным хлебом. — Если бы даже были сердечки из артишоков, которые, правда, я не люблю, я бы все равно не нервничала. Я бы спокойно подождала обеда. И если бы однажды ты оказалась не самой совершенной хозяйкой, конец света все равно не наступил бы. Но говоря об обеде, который ты подашь, я приму его, даже если в твоей резиденции нет повара. — Пенни выбрала креветку и обмакнула в соус.
Теперь Николь рассмеялась, продемонстрировав прекрасные белые зубы, и подлила себе шампанского.
— Конечно, я подам обед. Зная, что моя подруга — такая маленькая хрюшка, как я могу не накормить ее обедом, Пенни, дорогая?
— Что ж, Николь. Лучше быть маленькой хрюшкой, чем туго стянутой попкой, мать твою… — Однако ответной колкости не последовало.
— Ну, Николь, кто же готовил обед? Все та же твоя французская хаусфрау — Шарль?
— О, Шарль следит, чтобы на кухне было все в порядке. Но обед готовил не он, а я. — Она рассмеялась, видя удивленное лицо Пенни.
— Ты? Не верю!
— О, это не такая уж большая заслуга, — сказала Николь скромно. — Я же француженка, ты знаешь.
— О, Боженька, ну как мы можем это забыть?
Обед, как объявила Николь, был прост, всего из трех блюд, каждое из которых Николь назвала по-французски. Там был салат с шампиньонами, артишоки в томате и шарлотт. Ко всему этому полагались определенные вина, о чем Николь напоминала подругам, а Андрианна была почему-то уверена, что Пенни от этих комментариев полезет на стену.
— Ты знаешь, Николь, — сказала Пенни в свою очередь. — Ты уже засрала мне мозги этим французским говном. Если ты так обожаешь все французское, какого черта ты вышла замуж за американца? Ты что, сходила с ума от любви к нему?
И тут, правда только на несколько секунд, Николь выглядела так, как будто готова была выкрикнуть нечто подобное. Но потом она быстро взяла себя в руки и выпрямилась на стуле.
— Я вышла замуж за Эдварда, потому что он больше всего подходил мне, и я никогда не жалею об этом.
— Неужели? — спросила Пенни. — Ты в этом уверена?
Сейчас Пенни уже не дурачилась, но Андрианна поняла, что она не старалась уязвить их подругу. Она просто желала знать. Однако, посмотрев в лицо Николь, она поняла, что та отнюдь не рада этому допросу.
— Простите меня, что перебиваю вас, — сказала быстро Андрианна, — но, пока я не забыла, Пенни, я предлагаю нам всем: тебе, Николь и мне обсудить, в каких платьях нам надо присутствовать на твоем бракосочетании. Если ты скажешь, Николь и я можем скоординировать наши планы.