Секрет Гамона
Шрифт:
Она увидела, что Гамон искренно удивился ее вопросу.
— Джемс Морлек? Чего ради вы осведомляетесь о нем? Он, очевидно, в Англии. И надо думать, что его упрятали в тюрьму за убийство, если в Англии еще существует правосудие. Вам должно быть известно, что в ночь, накануне вашего отъезда, был убит ваш муж, и что застрелил его Морлек.
Она покачала головой, и на губах ее появилась улыбка.
— Вы сами убили Фаррингтона, — спокойно сказала она. — Мне об этом рассказал капитан Уэллинг, прежде чем мы уехали. Он рассказал очень немногое, но ему удалось отыскать ваши следы под окном.
Если Джоан рассчитывала
— Вы хотите запугать меня! — прохрипел он.
— Где Джемс Морлек? — вторично спросила Джоан.
— Я не знаю… Я ведь уже сказал, что не знаю. Надеюсь, что его больше нет в живых, этого проклятого янки, этого преступника!
— Он жив, если только вы не убили его после того, как он попал к вам в руки.
— Он попал ко мне в руки? Я не понимаю, что вы хотите этим сказать?
— Он был тем самым матросом, которого захватили в плен на яхте!
— Тысяча чертей! — заревел Гамон и отступил назад. — Вы, видно, вздумали дурачить меня своими россказнями…
— Это был Джемс Морлек. Что вы с ним сделали?
— Проклятье! — прохрипел Гамон. — Этот свинья, Эль-Зафури, его освободил… — и он замолчал, пожалев о том, что сказал лишнее. — Он убит, его убила команда парусника, — поспешно поправил свою оплошность.
— Вы лжете, я слышала… Вы сами сейчас сказали, что он спасся…
Гамон ничего не ответил и в страхе уставился на девушку:
— Так, значит, Морлек здесь? Это невозможно! Вы это выдумали, Джоан! Он за сотни миль отсюда! Я не верю тому, что сказал Уэллинг! Чего ради стал бы я убивать этого пьяницу?
— Капитан Уэллинг уверен, что вы убили Фаррингтона, — холодно заметила девушка.
Гамон вынул из кармана носовой платок и провел им по вспотевшему лбу.
— Я не убийца! — захрипел он. — В конце концов, что бы я ни сделал, они могут лишь повесить меня. — И, взглянув на Джоан, он продолжал: — Я хотел вам кое-что сказать, но вы спутали мои планы. Мне нетрудно будет выяснить, находится ли Морлек в Танжере.
— Я не утверждала, что он в Танжере. Об этом мне ничего неизвестно.
Лицо Гамона прояснилось.
— В таком случае он прибудет в Танжер. И я думаю, что не станет медлить, как только ему станет известно, что вы находитесь здесь. Вы любите друг друга? Да, я видел, как он поцеловал вас в лесу!..
Гамон о чем-то задумался.
— Да, я скоро выясню, в Танжере ли он, — и с этими словами он покинул комнату, пройдя через маленькую дверь, скрытую занавесом.
Через несколько минут к Джоан снова пришла мавританка и провела ее в другую комнату. В этой комнате оказалась ванна, вделанная в пол, и девушка знаками пояснила, чтобы Джоан разделась. На низком сиденьи лежало приготовленное для Джоан платье. Джоан попыталась воспротивиться, но девушка выразительно указала на дверь, и Джоан поняла, что в случае сопротивления будет применена сила. Поэтому она повиновалась и. раздевшись, вошла в ванну.
После купания рабыня подала ей мохнатое полотенце и арабскую одежду.
— Мне придется надеть это платье? — осведомилась Джоан на ломаном испанском языке.
— Да, сеньорита, — ответила рабыня, и Джоан принялась за свой туалет.
Костюм, приготовленный для нее, совсем не походил на одеяния мавританских девушек, которые ей проходилось видеть на сцене.
Он был свободен от
всяких побрякушек, и Джоан почувствовала себя в нем очень хорошо. Из своего прежнего костюма у Джоан сохранились лишь чулки. Затем девушка отвела Джоан в первую комнату и оставила ее там в одиночестве.С наступлением темноты к ней вторично явился Гамон.
— Ваш приятель Морлек натворил много дел в Танжере, и его преследуют теперь марокканские власти. Он сам в этом повинен. Морлек достаточно хорошо знаком с местными обычаями, чтобы не считаться с ними. Он проник в гарем одного высокопоставленного лица. Быть может, вас заинтересует сообщение, что он пытался разыскать вас.
— Все, что его касается, интересует меня, — сказала Джоан.
Гамон нахмурился.
— Было бы лучше, Джоан, если бы наконец вы отдали себе отчет в том, в каком положении находитесь. В вашей и в моей жизни вскоре наступят большие перемены.
Он опустился рядом с нею на диван.
— Наконец-то я заживу жизнью, о которой всегда мечтал. В этой стране действительно имеется возможность сладкого покоя и ничегонеделания.
— Неужели вы воображаете, что здесь вы вне пределов правосудия?
— Правосудие! Справедливость! — иронически усмехнулся Гамон. — В этой горной стране существует только один закон — закон сильного, а затем дружба с тем, кто властвует. Вы вот не слышали о том, что здесь обитает некий Райзули, уже два десятка лет живущий по своим законам и слушающийся только самого себя? Дорогая Джоан, ни одно европейское государство не затеет войны из-за того, что на вашу долю выпали здесь кое-какие неприятности. Более того, я оказываю вам большую услугу, предоставляя возможность познать жизнь, которую вы до сих пор не знали.
— Что это значит? — серьезно спросила Джоан.
— Это значит, что вы выйдете за меня замуж. Вам предстоит потерпеть один или два года, но мавританские браки заключаются менее сложным образом, чем европейские. Вам придется изучить арабский язык, и я буду вашим учителем. Мы будем читать стихи Гафиза в подлиннике. И впоследствии вы с сожалением вспомните прежнюю Джоан Карстон, которая и понятия не имела обо всех этих красотах жизни…
— Вы красиво говорите, — перебила его Джоан. — Кто бы мог представить, что человек ваших лет и вашего уродства был бы так падок на поэзию.
Она заложила руки за спину и свысока поглядела на Гамона.
— Право, вы достойный внимания человек, — выразительно произнесла она. — Я не знаю, сколько загубленных жизней на вашей совести, но не сомневаюсь в том, что вы не остановились бы перед убийством. Я убеждена в том, что все ваше богатство зиждется на какой-нибудь грязной истории и куплено ценой ужасного преступления. Прямо не верится, что в наше время еще существуют люди, подобные вам, но, должно быть, это так, раз вы еще живы.
Гамон был вне себя от злости. Никогда ему не приходилось слышать таких откровенных и беспощадных высказываний о себе.
Лицо его исказилось, и он выдавил с усилием:
— Я не убийца, слышите? Я… я… я многое натворил на своем веку… но я не убийца…
— Кто же убил Ферри Фаррингтона? — спокойно спросила Джоан.
Он поднял на нее глаза, и она прочла в этом взгляде и страх, и озабоченность.
— Я не знаю, может быть… это я сделал… Я не хотел его убивать… Я хотел… убить Морлека… Я поехал к нему на автомобиле и прошел три мили пешком…