Седой Кавказ
Шрифт:
В новой камере Арзо не голодал, но от одиночества через пару дней чуть не завыл. И тут улыбнулось ему счастье, оказывается, че-рез два дня на третий в этом боксе дежурит его односельчанин, одно-классник младшей сестры Деши – Гани Тавдиев. Тавдиев – старшина, молодой парнишка, только год назад демобилизовавшийся из армии, и с тех пор служит надзирателем в тюрьме. Несмотря на возраст, Тавдиев держится более чем уверенно, даже властно среди сослу-живцев, как один из лучших учеников Лорсы в спорте, силен, серье-зен, без вредных пристрастий и к старшему брату своего учителя от-носится с почитанием и уважением.
Теперь Арзо в дежурство односельчанина имеет возможность принять душ, а после, попивая чай, покуривая, смотреть прямо в комнате надзирателей по несколько часов телевизор. С волей нала-жена стабильная связь. Мать и сестры посылают ему письма с одина-ковым
Тем не менее, Арзо каждый раз с трепетом ждет смены одно-сельчанина, тяжело выносит два дня одиночества, и при появлении Тавдиева с надеждой спрашивает:
– Новости есть?
Надзиратель отвечал – «как обычно», но однажды Гани зага-дочно улыбнулся, в молчании поиздевался над Самбиевым и, когда тот, не выдержав, повторил постоянный вопрос, с радостью ответил:
– Полла приехала. Один год в ординатуре, на практике здесь работать будет… Тебе привет передала.
Только час он высидел, глядя на экран, как в пустоту, к своему стыду, раз пять спрашивал, что еще передавала Полла, как выглядит, что делает? Тавдиев понимающе, снисходительно улыбался, но впол-не серьезно отвечал на поставленные вопросы: больше ничего не ска-зала; выглядит еще красивее; ищет, где устроиться на практику; и под конец, что не один, а несколько молодых людей мечтают о ее взаим-ности, даже засылали сватов. Однако, по словам Тавдиева, Полла ни с кем не встречается, и даже побаивается ходить одна, ибо есть слух, что ее бывший муж – Анасби Докуев, вновь, как и прежде, всеми способами пытается вернуть «жену».
За время, проведенное в тюрьме, а это уже около трех месяцев, Арзо тешит себя сладкими грезами о Полле. По много-много раз он вспоминает свои встречи с ней, до мелочей восстанавливает диалоги, взгляды, жесты. Особое удовольствие ему доставляет воспоминание о том, как Полла его провожала на вокзале, и как они тогда впервые поцеловались. А от воспоминания о последней встрече на квартире бабушки, он страшно мучается. Теперь он прекрасно понимает, что в ту ночь он поступил некрасиво, недостойно, однако одновременно осознает, что повторись все вновь – он поступил бы так же; только перед тем, как обессилев, забыться во сне, он привязал бы к себе Поллу; как бы она ни перечила, ни кричала, ни сопротивлялась бы! А Марину послал бы подальше… Но это запоздалый бред. А нынче он женился, развелся, у него сын отобран, и он в тюрьме, и даже, если отсюда выйдет, то кругом долги.
До сих пор, думая о Полле, Арзо мечтательно блаженствовал, однако после сообщения Тавдиева, он по-иному смотрит на нее и свое отношение к ней. В тюрьме чувства ответственности и справед-ливости особо обостренные, и он, только теперь окончательно осоз-навая свой эгоизм, свою несправедливость к Полле, наконец-то пи-шет ей записку о йитар и ни слова более, как она и требовала более года назад.
Все, Полла свободна во всех отношениях перед ним, она вольна поступать, как угодно. И если до сих пор Арзо о чем-то иллюзорно мечтал, не давая ей развод, то теперь надежд мало. Он понимает – Полла на зависть красивая, очаровательная девушка, и Тавдиев, пе-речисляя ее поклонников, называл парней до сих пор не женатых и не брезгующих званием Поллы – жеро. Среди поклонников есть дос-тойные, в отличие от него – смелые ребята, и даже моложе Поллы по возрасту. И как Самбиеву ни тяжело, теперь он желает ей счастья, чтобы ей повезло с замужеством и лишь бы она вновь не досталась Докуеву Анасби.
Находясь в тюрьме, Полла для Арзо была та тихая гавань, куда в мечтах погружаясь, он находил покой, радость, надежду. Теперь неспокойно: озорные волны пригнали сюда массу молодых, игривых поклонников, и каждый норовит окунуться в эту гавань, отдаться ей, чтобы и она только ему отдалась, и от претендентов все кишит, вол-нуется, штормит; а по илистому дну, крадучись, как чудовище-осьминог, вползает в знакомую злачность гавани и ее первый облада-тель – майор советской милиции…
Ужас тюрьмы услащала Полла, а теперь, непременно думая о ней, Самбиев еще больше терзается, места себе не находит, и начина-ет мыслить, как подговорить Тавдиева и сбежать отсюда – от этих ненавистных стен, от вечного храпа пьяного чиновника – к Полле, к любимой Полле, к единственной мечте!
От площади Минутка, вниз по улице Ленина, к центру Грозного
идет Полла Байтемирова. Идет пешком, чтобы не тереться в автобусе, торопится, недовольно морщится от сигналов машин и недвусмыс-ленных взглядов прохожих, даже женщин.В очередной раз она направляется в министерство здравоохра-нения в надежде быть принятой министром или ее замом. У нее на-правление во вновь образованный республиканский кардиологиче-ский центр, однако главный врач центра – немолодая дама с гибрид-ной внешностью категорически отказала ей в практике. И вот ища поддержки в высокой инстанции, веря в добропорядочность высших руководителей, Полла который раз стремится показаться министру, пожаловаться ей, и по возможности, представить свою программу профилактики здоровья населения.
С каждым неудачным приступом важного кабинета ее опти-мизм угасает, энтузиазм, рвение и высокий порыв теряют амплитуду, и она начинает понимать, что никому до нее и ее программы нет де-ла. Все решают блат и связи. Ее однокурсница, вечная двоечница, за деньги еле окончившая обучение, получила практику в лучшем отде-лении республиканской больницы, а она, Полла, круглая отличница, имеющая четыре года стажа в отделении скорой помощи и специали-зирующаяся именно в кардиологии, везде получила отказ. А министр и ее заместитель в который раз не принимают.
Но стоит ей только появиться в приемной, как каждый мужчина министерства, да и не только мужчина, по делу, а чаще без, заходят в приемную и кто искоса, а кто нагло, напрямую, глазеют на Поллу; и никто не может представить, что она почти дипломированный спе-циалист, их коллега, врач. Всем кажется, что эта девушка не сможет успокоить больное сердце, она наоборот, всколыхнет его, зажжет, заставит бешено биться до предела возбужденности, до греха, до ин-фаркта на ложе любви.
Чтобы особо не привлекать внимания, сегодня Полла надела легкое ситцевое платье – балахончик. Она сама шьет себе платья и знает идеальность размеров своих габаритов, и порой маскируя их, она накидывает на свою злачную фигуру бесформенную мешковину. Однако шила в мешке не утаишь, и некоторая скрытость женского туалета порой еще больше возбуждает интерес, воспламеняет муж-скую фантазию, заставляет сквозь матерчатый покрой, страдающим взглядом пройтись по контурам грациозного тела; и со страхом ду-мать, как бы не сойти с ума, как бы сдержаться, и не броситься к этим точеным ногам, и обхватив их, поглаживая шелковистость, плавную рельефность девичьего стана, пойти вверх, обнажая все тело, прочь выкидывая ненужную ткань, с удовольствием теряя рассудок.
Быть может обремененный такими мыслями и чувствами, в просторной приемной министра напротив нее в противоположном углу, стоит невысокий мужчина с крупными выразительными черта-ми лица, с приличной лысиной, в очках. Мужчина откровенно уста-вился на Поллу, и уже немалое время не может оторвать от нее свой тяжелый задумчивый взгляд. Уже и секретарь министра и другие по-сетители косятся на него, ухмыляются от столь вожделенного осмот-ра, и наверное, в другое время и Полла не сдержалась бы от такого нахальства и любопытства, может быть, тоже снисходительно улыб-нулась бы, но сегодня ей не до этого, у нее сегодня очень скверное настроение, печаль овладела ею. Себе она объясняет свое настроение тем, что последние в жизни каникулы закончились, и лето тоже: ее любимое время года, когда она на равных со всеми девушками и даже краше многих, ведь летом человеческой бедности не видно – на туф-ли и сарафан всегда заработать можно. И еще ей кажется, что это на-строение от хамского отношения коллег, от непонимания ее проблем чиновниками, от этих похабных взглядов, короче, от всего на свете, но только не от того, что случилось накануне вечером…
А накануне вечером сосед Тавдиев Гани принес ей записку о йитар от Арзо. Сколько раз она просила его об этом – он не реагиро-вал. И Полла втайне радовалась: хоть что-то связывало его с ней.
Она никогда не сомневалась, что Арзо, поблуждав, вернется к ней. И вот он развелся с Букаевой, вслед за этим неожиданно попал в тюрьму. К своему стыду, Полла в радости от первого события, но страдает от последующего. Каждый день она порывается послать Ар-зо записку и каждый раз в последний момент не решается, боится че-го-то. А тут и от ухажеров приходится скрываться, и, что самое от-вратительное – Анасби закружил вокруг нее, засылает людей с просьбой вернуться, даже Алпату пару раз к ней в Ники-Хита приез-жала. Вот так все откладывала Полла, не решалась на первый шаг, стыдилась, а Самбиев опередил ее. И еще не прочитав записки, она знает о ее содержании, жжет бумага ее карман.