Седьмой свиток
Шрифт:
Прорезанное отверстие зияло чернотой. Николас направил на него прожектор, но пыль была еще слишком густой, чтобы увидеть внутреннюю часть гробницы. Он пролез через дыру и огляделся, хотя смотреть мешала взвесь из мелких частиц штукатурки.
Не пытаясь отправиться дальше, англичанин помог Ройан пролезть через дыру следом за ним. Николас признавал ее право разделить с ним открытие. Преодолев барьер, оба остановились, ожидая, пока вентилятор очистит воздух. Пыль медленно рассеивалась, и первое, что они заметили, был пол под ногами.
Здесь он был сделан не из каменных глыб — его покрывали плитки из желтого агата, отполированные до блеска и столь
Потом взвесь осела, и глазам постепенно открылось чудесное многоцветье, разнообразие оттенков и форм. Ройан сняла с лица пылезащитную маску и уронила ее на пол. Николас последовал примеру спутницы и набрал полную грудь затхлого воздуха. Ничто не тревожило покой гробницы тысячи лет, и поэтому воздух пах древностью, льняными пеленами и набальзамированным телом.
Когда пыль еще больше рассеялась, перед археологами открылся длинный прямой коридор, конец которого скрывался в темноте. Николас снова повернулся к дыре на месте запечатанной двери и взял один из прожекторов на подставке. Харпер настроил его так, чтобы он освещал весь проход перед ними.
Они двинулись вперед, и по обе стороны замелькали изображения древних богов, которые со стен смотрели на вторгшихся, нависали над ними, не сводя настороженных, враждебных глаз. Николас и Ройан медленно шли мимо. Шаги по агатовому полу приглушались ковром пыли, а та, что еще висела в воздухе, рассеивала свет прожектора, придавая происходящему некий оттенок нереальности.
Все стены и высокий потолок покрывали надписи. Там были длинные цитаты из разных мистических книг: «Книги дыхания», «Книги врат» и «Книги мудрости». Другие иероглифы рассказывали историю жизни фараона Мамоса на земле, перечисляли добродетели, за которые его возлюбили боги.
Дальше исследователи обнаружили восемь святилищ в длинной погребальной галерее. Первая была посвящена Осирису. Стены круглой комнаты покрывали хвалы этому богу, а в небольшой нише стояла маленькая статуя Осириса в высоком украшенном перьями головном уборе, с глазами из оникса и горного хрусталя. Глаза столь неумолимо смотрели на вошедших, что Ройан вздрогнула. Николас протянул руку и коснулся ступней бога.
— Золото!
Потом Харпер посмотрел на огромную фреску, покрывающую стену и половину сводчатого потолка. Там была еще одна фигура Осириса, бога загробного мира, с зеленым лицом и накладной бородой, с руками, сложенными на груди и сжимающими бич и посох, с высокой оперенной шапкой на голове и поднявшейся коброй на лбу. Вошедшие смотрели на него с чувством благоговения. В пыли, освещенной прожекторами, бог, казалось, ожил и двигался перед их глазами.
Они недолго задержались в первом святилище, потому что коридор продолжался, прямой как стрела, ведя к заветной цели. Археологи проследовали дальше. Следующее святилище принадлежало богине. Золотая фигура Исиды сидела в нише на троне, ее символе. Младенец Гор сосал ее грудь. Она смотрела на мир глазами из слоновой кости и ляпис-лазури.
Стены вокруг ниши также покрывали фрески. На них была изображена она, мать Исида, с большими подведенными глазами, черными как ночь, с солнечным диском и рогами священной коровы на голове. Вокруг нее на стене было много иероглифических надписей, ярких, как сонм светляков, — у нее было бессчетное количество имен. Среди них были Акт, Нейт и Бает. Также
ее звали Птах и Секер, Мерсекерт и Реннут. Каждое из имен было словом силы, поскольку культ Исиды и его благое влияние пережили смерть почти всех старых богов, исчезнувших вместе со своими поклонниками, которые забыли их имена.В древней Византии, а позже в христианском Египте добродетели и атрибуты старой богини перешли к Деве Марии. Образ маленького Гора, сосущего мать, сохранился в иконах Мадонны с младенцем. Таким образом, сама Ройан поклонялась богине во всех ее обличьях. Смесь крови в ее венах признавала и Исиду, и Марию, ересь и правда сплетались в ее сердце, так что Ройан чувствовала одновременно вину и религиозный настрой.
В следующем святилище стояла золотая фигура Гора сокологолового, последнего из Святой Троицы. В правой руке он сжимал боевой лук, а в левой анх, поскольку распоряжался жизнью и смертью. Глаза его сияли алыми сердоликами.
Статую окружали другие изображения — Гор-младенец, сосущий грудь Исиды, Гор-Гарпократ: божественный юноша, гордый, стройный и прекрасный, касающийся одним пальцем подбородка в ритуальном жесте, шагающий в сандалиях, одетый в короткую юбку. Потом следовал Гор сокологоловый, но с телом льва, а затем — в теле молодого воина, несущего на голове объединенную корону юга и севера. Внизу была надпись: «Великий бог и повелитель неба, безграничная сила, самый могучий среди богов, чья мощь изгнала врагов его божественного отца Осириса».
В четвертом святилище стоял Сет, сам Сатана, бог насилия и раздора. Тело его отливало золотом, но голова принадлежала черной гиене.
В пятом святилище царил бог мертвых и кладбищ, Анубис, с головой шакала. Он присутствовал при бальзамировании, в его обязанности входило смотреть, куда склоняется чаша весов, когда взвешивали сердце умершего. Если весы застывали горизонтально, он объявлял его достойным. Но если баланс склонялся в пользу злых дел, Анубис бросал сердце крокодилу, и тот пожирал его.
Шестое святилище прославляло бога письма, Тота. У него была голова священного ибиса, а в руке тот сжимал стило.
В седьмой часовне священная корова Хатор прочно стояла на всех четырех копытах, пятнистая, черно-белая, и глядела на вошедших человеческими глазами. Только уши на голове богини действительно были коровьи. Восьмой, самый роскошный зал был посвящен Амону-Ра, отцу всего сущего. Он был солнцем, огромным золотым диском, от которого исходили золотые лучи.
Здесь Николас остановился и посмотрел назад, в начало длинного коридора. Эти восемь священных статуй представляли собой сокровище, превышающее все найденное Говардом Картером и лордом Карнарвоном в могиле Тутанхамона. Ему казалось нелепым думать об их рыночной стоимости, но простая правда заключалась в том, что даже одного из этих предметов искусства с лихвой хватило бы на оплату долгов. Но он отбросил эту мысль и зашел в просторную комнату в конце галереи.
— Погребальный зал, — благоговейно прошептала Ройан. — Гробница.
Тени отступали перед ними, будто дух покойного фараона спешил к месту своего упокоения. Теперь они видели саму гробницу. Стены покрывали еще более роскошные фрески. Хотя исследователи увидели по пути уже немало подобных, глаза еще не пресытились, а чувства не притупились от такого изобилия.
На стене была изображена огромная фигура, склоняющаяся с потолка, — гибкое тело богини Нут, рождающей солнце. Золотые лучи лились из ее утробы, заливая могилу фараона и наделяя умершего правителя новой жизнью.