Седьмое измерение
Шрифт:
Теперь немного, повеселей, история назрела. Не будет в ней убийств, рек крови, мести, как впрочем, мало будет и обиды. Речь, правда, снова об эксперименте, но более весёлом и уже со стайкой мартышек резвых: капуцинов. Итак, однажды в вольер огромный с большою стаей капуцинов поставили загадочный прибор собою напоминавший тренажёр. Затем устроители эксперимента на собственном примере объяснили его чудодейственную силу. Прибор был к слову из простейших, рычаг и груз, но вот какая заключалась в этом прелесть. Подняв за ручку десять раз рычаг с весьма чувствительным для маленькой мартышки грузом, мартышка в награду получала зелёный шарик. За двадцать раз поднятий шарик был уже красного цвета, за пятьдесят синего и так далее. Суть в том, что параллельно организован был и магазин с привлекательными с точки зрения мартышек товарами, обладавшими каждый своей ценой. Например, горсть винограда стоила пять зелёных шариков или один синего, персик стоил четыре красных шарика, а груша два синих. Позже в магазин добавились и игрушки. Вот где и началось, да завертелось – понеслось. Сперва, появились трудяги. Они исправно и долго тягали рычаг, до изнеможения, получая взамен законные шарики. За трудягами, из них же самих, вышли первые накопители и стяжатели. Эти относились к своим шарикам бережно, копили их, а не бежали сразу обменивать на фрукты. И уж ни в коем случае и никогда, ни кому их не давали. Далее более! Появились и первые рэкетиры из крупных половозрелых самцов естественно. Эти отбирали чужие шарики, сами же практически перестав работать. Разбойники и воры вышли из рэкетиров, и вот, трудяги, уже вынуждены, как следует прятать свои честно заработанные
Ухаживает так. Отметили про себя наблюдательные, но пребывающие в заблуждении, учёные. Изумлению не было предела, кода спустя пару часов та самая самка вступила в половую связь уже с другим самцом, опять-таки за три синих шарика в награду. После чего спокойно купила себе винограду и грушу. Тем самым самка подтвердила всю древность этой одной из самых древних профессий. Вот собственно и всё. Учёные сели за написания диссертаций, а мы с вами сделали для себя хорошую заметку. Не только обида свойственна братьям нашим меньшим, но и гораздо более пышный букет чувств, эмоций и поведенческих факторов.
Теперь к чему примеры эти были. Сейчас всё станет ясно, всё станет на свои места. Терпение оно всегда на пользу только. На территории НИИ огромной, той самой на которой Тимофей имел большую честь трудиться, по первому времени после постройки из всего богатого разнообразия зверюшек дивных, лишь белки, мыши да кроты вольготно жили-поживали, да вечерами пели соловьи. Однако данная несправедливость, как и положено несправедливости, длилась недолго. Природа она тоже ведь стремится к равновесию. И вот в один из лучезарных дней на данной территории бесхозной внезапно объявился кот. Нет, даже не кот – котяра столь на рысь похожий, что в темноте, его, увидев ненароком, легко и просто можно было, немножко наложить отборных кирпичей. Здоров как боров был, но с тем нежирен, с хитрющей мордой и гусарскими усами. Взгляд дерзкий и прямой, при этом не лишён фантазии кошачьей. Умел себя подать, знал себе цену, а за бандитскую свою физиономию был тут же наречён «Жиганом». Но только что это за имя, оно на языке не крутится легко, и, путая его, к Жигану приросло «Жульен» сначала, затем и «Жигало». Быть может, бабушка Жигана действительно являлась рысью, а дедушка уже по папе точно был манулом, но внучек вышел загляденье. Естественно в него влюбились, вставали в очередь, чтоб угостить вкуснее, а женский коллектив, так тот и вовсе души не чаял в этом пятнисто-полосатом зле. Закономерно кот превратился в талисман НИИ и все его боготворили. Конечно же, все мыши и кроты, а с ними белки, да от греха подальше, снялись и подались на юга. Кто вплавь на другой берег. Ну а Жигало, Жульен, Жиган охотиться, со временем раздумал. Зачем такая трата энергии и сил. Лишь изредка для развлеченья ради, поймает да придавит крысу за территорией. Но только сам её не ест, несёт под дверь приёмки у столовой. Ведь значимость свою показывать и подкреплять необходимо. Вот и показывает крысу другу повару, а далее к крысе полностью охладевает. Ведь знает нахалюга, что в лотерее «бинго» свой счастливый вытащил билет. А на билете одна лишь фраза: «Здешних угодий ты теперь пожизненно монарх». И вот с тех пор день коротает Жигало вот так. С утра бежит проверить на границу метки. Естественно порядок с метками полнейший. Да кто ж посмеет то нарушить границы царства, где такой помазанник на троне. Но метки всё же штука необходимая и посему их надобно и проверять и освежать. Затем довольный и уверенный Жульен настраивает сам себя на вкусный завтрак. Бежит без страха и упрёка да мимо кастелянской кладовой. А там уж миленькая кастелянша кричит:
– Привет Жиган! – махая вслед ему рукой.
Но азимут настроен на столовой задние ворота. А там и повар – верный друг, не заставляет себя долго упрашивать и ждать.
– Иди-ка ты сюда дружочек! Давай Жульен отведай-ка форельки с утреннего привоза. Вкуснотища! Сам собственно слюной давлюсь, но не смею. Мне не положено, а для тебя всегда найду кусочек аппетитный самый, да пожирней.
– Тю! Ты это чего? Совсем, уважаемый, сдурел? А ещё имеешь наглость другом себя величать! Тоже мне друг называется! А почистить чешую?! А от костей и плавников избавить?! А прокрутить на фарш?! Завязывай уже придуриваться, и начинай головой работать. Она ведь эта голова не только для того дана, дабы носить на ней дурацкий поварской колпак. Сам, жри свою форель! – с этими мыслями венценосца, брезгливо поглядев на друга-повара, бежит наш Жигало уже на проходную.
Там тётушки и девушки несут свои домашние обеды, и делать ничего не надо, достаточно лишь сесть и широко раскрыть глаза. Выборочно позавтракав обедами чужими, вдруг обоняние улавливает запах свежий и манящий какой-то кисы молодой. Вот и нашлось занятье. Бегом на поиски, бегом охотиться на кису молодую. Ах, как вкусно пахнет. Так-так, вот тут была назад минуток двадцать. А здесь о дерева кору потёрла спинку, минуток пять назад, ей Богу, я не вру. Но где же? Где же ты кисуля? Быть может чёрный одноглазый кот с соседнего квартала, помоечник трусливый, увёл, переманил? Допляшется кривой, лишится и второго глаза! Да нет, конечно! Чем может он привлечь, что может предложить? Обёртку от сосисок помусолить, фольгу из-под жаркого полизать! Ха-ха! Конечно, нет! Чего не может быть, того уж точно быть не может. И далее бежит на запах Жигало, Жиган, Жульен, ведомый мотиватором мощнейшим, именуемым инстинктом размноженья. А вечером за ту форель нечищеную, подкараулить может повара, и ради смеха, тому скакнуть на голову с ветки Кедры, что растёт подле столовой. Одним словом Жиган, но всеми он любим, обласкан, – талисман! Такой портретик вот кота весьма правдивый вышел. Хорош, красив, воспитан и не жаден. Самодостаточен, в меру ленив, в еде совсем неприхотлив, но вот беда обидчив, словно дитё или дурная баба. И надо же было так случиться, что именно в то утро, когда Тимофей себе назначил опыт, кота обидели смертельно. Была и есть в числе обслуги института, такая вредная уборщица, как баба Алевтина. Советской Сталинской закалки баба Алевтина, пешком в свои года легко таскала на этаж свой пятый грузы. Строга была до мелочей, к порядку с детства полному привита, и всяческие, где попало, шатающиеся и валяющиеся коты, не вызывали у неё восторг и умиленье. Вот и в то утро, застукала она Жульена, за наведеньем беспорядка вместе с когте точкой в одной из хозяйственных подсобок. А застукав, не растерялась и погнала в три шеи, а на в ответ прижатые в угрозе уши и шипенье вдвойне не растерялась да огрела щёткой. Пришлось с позорищем ретироваться, да, чёрт побери, как назло всё на глазах у той самой кисы молодой произошло. Война без объявления вот что это, не иначе. Мы ей покажем мех куриный наизнанку. Она у нас станцует польку половую со щёткой. Обидели смертельно! И, что это за каста дрянная, такая – уборщицы. Всё норовят прийти, на чистое поглазеть. Да не работая скорей бежать и требовать зарплату. А если мусор где увидят вдруг, так сразу же, бросившего мусор этот, на чём свет клянут. Забыв, что убирать его и есть работа их, и не было бы мусора сидели бы без дела и без денег. А то, что мусор можно и случайно обронить, такая мысль никогда не посещает их, им это осознать чрезвычайно сложно. Итак, война! А раз война, то до победного конца, то бишь до полного исчезновения бабы Алевтины с территории венценосного монарха Жигало. Стратегия простая – напакостить сильнее и грязнее, в местах, которые важнее, которые – прямая зона
ответственности бабы Алевтины. С обеда Жигало дверь за дверью, комната за комнатой ищет подходящий вариантик. Его конечно или же не замечают, или, заметив, гладят за ушком да вкусным угощают. И к вечеру котяра хитрый подобрался к двери лаборатории заветной с секретным новым оборудованием и машиной. Вот дверь автоматически открылась, кот шасть туда и сразу же под стенд с аппаратурой. А в комнате один инженер-электрик дядя Федя, годов почтенных, да усов седых.– Эй, Жиган! Ты-то тут чего забыл? А ну, быстро брысь отсюда! Тут тебе никак нельзя! – ворчит по-доброму тот самый глупый дядя Федя, не понимающий, что волею судьбы сам оказался на театре военных действий. Участником стал дядя Федя, естественно случайно, геополитических разборок.
– Смотри усач, как бы тебе войну не объявили. Расхлябались вы все у меня тут, – решает кот. Вот дулю тебе! Не затем полдня потрачено, чтобы послушаться какого-то дядю, пусть и с седыми усами, да уйти без боя. Старик меж тем делом, на колени, опустившись, попробовал кота схватить. Напрасно! Тут же получил старик отрезвляющую цап царапку и едва не стал покусанным.
– Ах, ты сволочь! Ну, погоди, я тебе сейчас покажу! – с воплем этим дядя Федя выбегает за оружием любым – веником, щёткой или шваброй.
Только Жигало, не дурак. Стратегия военная гласит – манёвры, перемена дислокации, занятие высоты и главное не дать врагу себя обнаружить. Дядя Федя забегает с веником в руке. Да полно тебе! Сам ты веник! Жигало уже под стендом нет, а равно нет его и в поле зренья. Коммуникатор прям как по заказу, включается и просит дядю Федю в кабинет начальства. Ещё разок, окинув рассеянным взглядом лабораторию, сей инженер-электрик, ворча и облизывая кровоточащий от царапки палец, уходит, запирая за собой дверь. Подумал, вероятно, что кот выскочил, пока сам бегал за веником. Вроде бы отрезаны пути отхода, но это с какой стороны посмотреть. Ни капельки Жигало не тревожит этот момент. Кто-нибудь придёт рано или поздно, а он под ноги и бывал таков. И вот они минуты сладкой мести наступили. Первейшим делом идёт Жиган, и гадит в угол. Затем конечно грызть проводку, провода и шланги. Увлёкся так, что натворил порядочно делов. Устал, лёг, полежал. Затем, содеянного показалось мало, и с новой силой набросился Жульен на абсолютно безвинную технику. При этом в фантазиях своих кошачьих представлялась ему жирная крыса с головою бабы Алевтины.
Хряк – и нога откушена! Хрусть – и передняя лапка отлетела! Хрум – и поломался позвоночник! Хрясть – и бабы Алевтины голова пропала в пасти! Вот теперь порядок! Кажется даже немного переборщевал. Могут и заподозрить участие кота. Да ладно упокойся, сам себе мурлычет кот. Главное незаметно выскользнуть, а там и алиби состряпать можно. Мол, кисе молодой весь вечер показывал умение своё в добыче белок. А провода конечно баба Алевтина, убираясь, зацепила шваброй и порвала. Кто ж ещё как не она! Она же не сдержалась и нагадила в углу, ну а убрать за собой попросту, конечно же, забыла. Старушечий склероз она такая штука. И, конечно же, её затем с позором выгонят. Война окончена – Победа! С такими думками Жиган залез под стол с управления пультом. Как следует, вылизался, почесал лапой задней шею и за ушком. Конечно, заурчал, калачиком свернулся да и заснул спокойным сном.
Теперь, как день прошёл у Тимофея с Соколовой Светкой. Тягуче медленно, естественно, как и всегда бывает в преддверии чего-то важного. Сам Тимофей довольно таки ловко взял у себя анализы не вызвав подозрения у Валерьяна друга. Но это сразу поутру, а далее весь день пришлось томиться, скрывать, как нетерпенье, так и хвори собственной симптомы. Вот это получалось хуже. Так, например, к обеду время подступило. В который раз за день взгляд брошен на часы. А время полвторого. Пошёл обедать, это к слову получилось. Затем прогулка, заглянул и к Светке. Вернулся, малость поработал, прибрался на рабочем месте, снова вышел в сад. Глядь на часы, а стрелки, словно мертвые, стоят, и кажут час сорок пять – твою ж ты мать. Да быть того не может, окаянные часы сломались, и их давай трясти, да только толку никакого. Стрелки секундные тик-тик, а часовые прилипли словно. Такая же беда у Светки, вся бедненькая извелась, весь день, грызя ранетки. К Тимофею под дверь, аж шесть раз, без дела забегала, пока во избежание подозрений и скандала, последний не прогнал её, едва не зашипев. Однако, час за часом, но по велению закона времени, минуло всё-таки и семь часов, а с ними в окнах появилась тьма с ней и огромная луна. А значило это одно – пора! Уже давно ушёл соратник Валерьян, спокойно проглотив историю про: надо задержаться. И Светкины коллеги места свои опустошили, но для приличия пришлось до полвосьмого потянуть резину. Тут и секундные стрелки, словно их утяжелили, едва-едва ползли по циферблату. Пора! И первый выход Тимофея к товарищу охраннику Андрею. Да не пустым, принёс куриных ножек барбекю да пирожков домашних в угощенье. Замаслить, дабы глаз и с панталыку сбить. Ему охраннику Андрею такое угощение только на пользу будет. Не помешало бы ему при своём весе пёрышка, немножечко прибавить в теле. И где таких охранников находят? Скорей всего по объявлению в газете. Помягче бы сказать, чтоб настроенья у Андрея не отнять, таких охранников самих необходимо охранять. Всё гладко получилось у Андрея, никто в том и не сомневался. Вот и настал момент, и Соколова Светка с Тимофеем у заветной двери. Открыли электронной Светки карточкой ту дверь и сразу же в предбанник прошмыгнули. В предбаннике, как и положено, пришлось и душ принять и в чистое переодеться. Продезинфицировались по уставу и далее шагать. Тем временем сонар кошачий в виде уха, давно уж уловил движения за дверью, да по сонливости вот чего решил злодейский кот. Решил не выбегать, когда зайдут, а выбежать, когда пойдут обратно. Тем самым ещё немного поваляться. И вот последняя дверь-преграда в лабораторию открыта и моментально же прикрыта за собой. Тут Светка Соколова растерялась, и роль свою немного подзабыла. Пришлось потратить время и напомнить. Сам Тимофей вольготно возлёг на выехавшую платформу, а Светку посадил за пульт. Была дана команда – Старт! Светка повинуясь, при этом хлопая ресницами большими, рубильник повернула вправо. Далее кошмар, что получилось. Давлением огромным из повреждённого шланга жидкий азот вырвался в виде облака да всю обстановку связал и приморозил, корочкой покрыв. Затем в доли секунды плазма в первой сфере не получив должного охлажденья переплелась с дугами волн. Энергия такая огромная столкнулась с энергией подобной силы второй сферы, после чего живое всё – обладающее полем схлопнулось мгновенно в точку нулевую, и сразу взрыв огромной силы и пожар.
Парил секундою позднее Тимофей в пространстве непонятном, себя не помня и не осознавая как личность. Просто парил и внимал. Первым делом рядом подпархнула, будто бабочка лихая, строгого вида или секретарша или директриса. Была та секретарша брюнеткой жгучей, да при очках и главное, что парила рядом на рабочем месте. То есть за столом сидя на стуле, но при этом почему-то только в юбке, а по пояс голой, и только бусы кое-как прикрывали топорщащие груди. При всём при этом секретарша-директриса, начала набивать, на имеющейся, на столе пишущей машинке, следующий текст, дублируя его для верности орально. На Тимофея, вроде бы, пока внимания не обращавши.
Итак, следующее строчила секретарша нараспев: Перестройку Громыко воспринял неоднозначно. Внешнюю политику страны в тот период считал чрезмерно и неоправданно уступчивой. Разноречивые чувства вызывала в нем и фигура М. С. Горбачева, на чей приход к власти в апреле 1985 года Громыко решающим образом повлиял. По словам его сына, Андрей Андреевич отмечал в Горбачеве такие слабые стороны, как дилетантизм, поверхностность, стремление произвести благоприятное впечатление на партнёров. Результатом всего этого, по мнению Андрея Андреевича, стало резкое ослабление позиций нашей страны, её роли и места в мире. Из иностранных политиков и дипломатов Громыко выделял госсекретарей США Г. Киссинджера и С. Вэнса, министров иностранных дел ФРГ В. Шееля и В. Брандта, итальянских премьер-министров А. Моро и А. Фан-фани, британских премьеров Г. Вильсона и Г. Макмиллана. Андрей Андреевич любил рассказывать близким о встречах с ними, вспоминал курьёзные ситуации. Например, Генри Киссинджер, приезжая в Москву, постоянно боялся прослушивания со стороны КГБ. Однажды он во время встречи указал на люстру, висевшую в комнате, и попросил, чтобы КГБ сделал ему копию американских документов, так как у американцев «вышла из строя» копировальная техника. Громыко в тон ему ответил, что люстры делались ещё при царях и в них могут быть только микрофоны.