Чтение онлайн

— Тебе помочь? — Дилан пускает смешок, рассчитывая, что я пошлю его на все три веселые буквы, но, кажется, в очередной раз ставлю его в тупик, когда оборачиваюсь, вполне непринужденно закивав:

— Да, — направляюсь к нему. — Никак не могу… — шепчу, хмуря брови, и сажусь на край кровати. Еще один повод заставить О’Брайена шевелиться. Он сам заставляет себя сесть. Веки растирает, откидывая «послесонное» состояние, и подносит ладони к моей спине. Готовлюсь к холодному прикосновению, но следует иное: теплые пальцы. Это так необычно. Без сомнений, Дилан хорошо и крепко спит в последнее время. Улыбаюсь, вслушиваясь в его глубокое дыхание. Будто ещё спит. Возможно, сегодня такое утро, но любое действие со стороны парня умиляет меня. Даже

Удивительно, О’Брайен воздерживается от колких шуточек, пока справляется с застежкой моего лифчика, после чего ладонью смахивает пряди моих волос с плеч, позволяя им скрыть кожу лопаток.

— Благодарю, — улыбаюсь, поднявшись, и поправляю футболку, обратно натягивая рукава. Оглядываюсь на парня, рухнувшего обратно лицом в подушку и уже собирающегося накрыться одеялом. Ладно, пусть спит.

— Я в ванну, — открываю дверь.

— В смысле, мыться? — Дилан резко приседает, насильно отгоняя от себя сон. — В таком случае, я с тобой, — улавливаю ту самую нотку «проказника» в его голосе, и с усмешкой оборачиваюсь, перешагнув порог комнаты:

— В смысле, умыться, извращенец, — хихикаю с того, как он опускает руки, морщась, и ложится обратно на кровать, разочарованно фыркнув:

— Неинтересно.

Не отвечаю, одарив О’Брайена довольным взглядом, который он, конечно, успевает поймать: лежит на животе, секунду выдыхая в подушку, и поворачивает голову, демонстративно фыркнув.

Шагаю по коридору. Солнечному свету нет возможности проникнуть сюда. В комнатах есть окна, оттого там немного душно. Так что, попав в коридор, с приятными мурашками воспринимаешь легкую прохладу. Поправляю шнурки на шортах, сильнее затягиваю их, а то спадают с бедер, что неуместно, учитывая, с каким трудом я влезала в них в начале этого года. Интересно, сколько килограмм я сбросила? Или ткань растянулась?

Дома тихо. В последнее время я не часто разговариваю с отцом. Он очень занят продажей дома и написанием своей новой книги, да и Лиллиан вне очереди на общение. Каждый раз, когда у меня находится возможность взаимодействия с ним, эта женщина обрывает её, переводя всё внимание отца на свою особу. Не стремлюсь, но порой охота поболтать с отцом наедине, без его «секретарши».

В такой час жители дома спят. Мне самой с горем пополам удается отогнать тянущее желание отдаться слабости и вернуться в кровать, тем более, когда там валяется О’Брайен, но нет, я не сдаюсь, открывая дверь ванной комнаты. Ищу ладонью переключатель. Щелчок — и в глаза бьет слабый, немного тусклый свет лампы. Подхожу к раковине, поднимая руки выше, и тянусь к потолку, издавая сонное мычание. Так хорошо и спокойно. Теперь понимаю, откуда у меня такая любовь к ранним подъемам: утро, рассвет, всеобщая тишина. Время для себя. А тот факт, что в коридоре появляется хромающий парень, не уничтожает мое приятное одиночество. Конечно, радуюсь его еле проявляемому послушанию, а то обычно он спокойно игнорирует какие-либо мои наставления советы.

Включаю кран, начав умывать лицо. Дилан встает на пороге, держа теплые ладони в карманах штанов. Вышел без кофты. Думаю, он знает, что никого лишнего не встретит в такой час, поэтому спокойно покидает комнату без верхней одежды. Мне нравится, как он выглядит.

О’Брайен прижимается плечом к дверному косяку, его слегка тянет вбок от невозможности сохранять здоровое равновесие. Прикрывает веки, с тяжестью выдыхая, и шепчет:

— У нормальных людей утро начинается после двенадцати дня.

Набираю в ладони воды, качнув головой:

— Ребенок, — повторяю свою мысль. — Честное слово, — и умываю лицо, слушая убедительный голос Дилана, который опровергает мои слова:

— Не надо, — и вновь этот «довольный» тон. — В этом плане я неплохо развился, — что ж, «пошлый» режим у него активировался с самого утра, но я нахожу, что дать в ответ, когда выпрямляюсь, пальцами скользя по щекам,

— Если для тебя это показатель взрослости, то вставай в очередь, — улыбаюсь краем губ, расправляя плечи, и перевожу взгляд на Дилана, который открывает глаза, изогнув брови, и с недоверием проскальзывает вниманием по моему телу, в итоге возвращая его на мое лицо, наладив зрительный контакт. Я щурю веки, начав собирать волосы в хвост:

— Что? — проявляю наигранную гордость, поддерживая разговор, полный сарказма, ведь на самом деле, совершенно не горжусь тем, о чем говорю. — Между прочим, у меня у первой в классе появилась грудь, — да, да, лови, О’Брайен. Я отвечаю на твое недо-игривое настроение, и меня совершенно не смущает данная тема. Только вот, всё равно испытываю смятение, когда парень вполне себе спокойно пожимает плечами, подтверждая мои слова:

— Да, я заметил, — и улыбается, отвечая на мой зрительный контакт. Морщусь, поддаваясь его настроению, и встряхиваю волосами, собранными в хвост, вновь подтянув шорты. Моргаю, с легким недоумением изучая свое тело, и прижимаю ладони к животу, хмуря брови. Дилан проходит мимо меня, лениво почесывая макушку, и искоса наблюдает за непониманием, проявляющимся на моем лице. Он не торопит меня освободить ему место возле раковины. Садится на край ванной, пальцами сжав холодное покрытие, и смотрит на меня, сощурив веки, ведь ему пока тяжело бороться со светом лампочки. Кажется, он оценивает мою хмурую задумчивость, поэтому отбрасывает шуточки, интересуясь моим состоянием:

— О чем думаешь?

Наклоняю голову, подняв взгляд на зеркало, и неожиданно для него касаюсь ладонями своей груди, сжав её. О’Брайен не двигает лицом, но его взгляд ускользает куда-то в сторону, а с губ слетает короткое:

— Неожиданно.

Ничего не говорю в ответ, присев на корточки, и вытаскиваю из-под раковины весы. Дилан молча наблюдает за мной. Встаю на весы, начав с волнением следить за цифрами, которые он мне показывает, и, увидев окончательный вариант, глубоко вздыхаю, вновь ладонями накрыв грудь. Неосознанно сжимаю её, разочарованно опускаю плечи, сутулясь. О’Брайен моргает, подняв брови, и сдержанно, очень сдержанно интересуется:

— Слушай, ты перестанешь жамкать свою грудь или… — он запинается, когда я без смущения сильно сжимаю пальцами ткань футболки, видимо, вовсе лишаю парня возможности игнорировать данное, оттого он прикрывает веки, томно выдохнув. — Это немного выбивает из равновесия, знаешь?

— Не понимаю, — шепчу, опуская руки, и остаюсь стоять на весах, обратив внимание на Дилана, который сутулит плечи, опираясь локтями на колени, и сцепляет ладони в замок, вопросительно кивнув головой:

— Что?

Вновь смотрю на число, которое мне демонстрирует аппарат, с беспокойством объяснив:

— Десять, почти одиннадцать, — поднимаю взгляд на Дилана, тот внимательно смотрит на меня, всё ещё не до конца понимая, что заставляет меня так переживать:

— Килограмм, — объясняю, босыми ногами встав обратно на пол. — Я потеряла в весе, — начинаю кусать ногти, испытывая неоднозначное чувство волнения. — Мы же нормально питаемся… — шепотом размышляю, а О’Брайен внезапно перебивает ход моих размышлений:

— Я практически не вижу, как ты ешь, — это меня поражает, оттого реагирую хмуростью, проявляя её на лице:

— Мы всегда вместе едим, — напоминаю, отходя к раковине, чтобы проверить состояние своих щек — тыкаю в них пальцами, надавливаю, понимая, что нет прежней пухлости. Впадинки, скулы лучше выражены, чем раньше.

— Но ты не особо налегаешь на еду, — Дилан ставит перед фактом, причем произносит это уверенно, да и нет смысла ему лгать мне. Это странно. Может, я не замечаю, сколько именно съедаю? Хотя, если честно, в последние несколько месяцев меня не тянет набивать желудок. Как и в принципе питаться. У меня будто снижается данная потребность. Скидываю все возникшие проблемы на стресс, который переживаю на протяжении некоторого времени.