Чтение онлайн

Том затихает, тяжелый хрустальный бокал мерно поднимается и опускается вместе с его грудной клеткой. Виктор, как каждый хороший психотерапевт, позволяет тишине затянуться, хотя здесь никогда не бывает по-настоящему тихо. Слышен лай местных собак, шум от иногда проезжающих по дороге машин, через открытые французские окна – журчание ручья на границе леса.

– Он играет со мной. Это игра. Может быть, мы играем друг с другом. Или, может быть, его на самом деле там нет. Может быть, я узнаю, что в том доме пожилого китайца убили. Или китайского мальчика. Одного из близнецов. А пожилой китаец – его брат-близнец. Или на самом деле он – это вырезанная из картона фигурка пожилого китайца.

Он сделал большой глоток

бодрящего бурбона «Мэйкерс Марк».

– Что бы из этого сотворил Стивен Кинг?

Том – писатель. Иными словами, он пишет. Сейчас он бьется над сюжетом своего дебютного романа – с тех пор как решил, в каком он будет жанре. И хотя я осознаю, что рассказ о поворачивающемся китайце не величайшая из историй, но, по крайней мере, он не собирается распинаться о своем дурацком браке.

Теперь уже бывшем браке.

В течение нескольких месяцев он только и мог говорить Виктору, что о медленном распаде своего брака. О том, что постепенное отдаление Гарриет было сродни обмелению озера. «Незаметное, пока озеро испаряется, но однажды в нем гибнет вся рыба».

Ему понравилась эта метафора, и он записал ее в своем романе для того, чтобы удалить через несколько дней. А затем вернуть ее обратно.

Однако кажется, что Том повернул за угол, и не только за угол дома мистера Ау. Он в целом стал меньше хандрить в последнее время, запутываясь в обломках распавшихся отношений, и больше сконцентрирован на «новой жизни в новом мире», как он описывает ее своим старым друзьям из Великобритании.

Высокое худощавое тело Тома, все еще в костюме для бега, сейчас занимает желтый диван. Сочтете ли вы Тома привлекательным? У него овальное удлиненное лицо, а глаза на 6,08 процента расставлены шире нормы. Они часто светятся теплотой, озорством, юмором и интеллектом, в иные времена преобладают более темные настроения: расстройство, тревога и даже безысходность.

Его лицо можно изучать довольно долго. Оно однозначно относится к тому типу лиц, которые выглядят по-разному в зависимости от освещения. Временами оно напоминает великого английского сыщика Шерлока Холмса. А порой можно сказать, что Том похож на грустного клоуна.

Его внешность на 41 процент схожа с внешностью Сида Барретта, печально известного бывшего фронтмена группы Pink Floyd. Хотя, если учитывать, что ДНК каждого человека на 35 процентов совпадает с ДНК нарцисса, возможно, статистические сравнения в конечном счете не имеют смысла.

Итак, привлекательный ли он? Можно остановиться на том, что он высокий и худощавый.

– Я тут подумал, может быть, мне отпустить бороду? Как думаешь?

Долгая пауза, пока Виктор пытается осмыслить фразу.

– Несерьезно, да?

(Виктор совершенно несерьезен.)

– Хмм. Может быть, ты прав.

Слава богу. Борода – плохая идея.

– Что еще? Небольшой прорыв с Джеральдом.

Том имеет в виду персонажа в своем произведении.

– Я подумал, что у него может быть привычка повторять последние слова сказанных ему фраз. Ему фраз. Или это может быть раздражающим? Раздражающим?

Долгая пауза.

– Я обдумал свое письмо Кольму.

Он грустно улыбнулся, когда подумал о сыне.

– Через минуту поднимусь наверх и напечатаю его.

Могу угадать, что будет дальше.

– Милый мой Кольм.

Приготовьтесь.

– Такой забавный перец. Загадка для самого себя.

Виктор не отвечает. Он хороший слушатель. Поправка: он удивительный слушатель. Но сейчас, хотя его глаза все еще открыты на случай встречи с хищником, нос перестал подергиваться. А это верный признак того, что он уснул.

Простите, я уже говорила, что Виктор – кролик?

Сегодня Виктор разлегся на подлокотнике дивана, как зайцеобразный сфинкс. Том взял его лишь на время в старый деревянный дом, но он все еще здесь.

Кстати, как вам

это описание? Не плохо для машины, как вы думаете?

А сейчас, пока мы ждем, когда Том закончит свое эссе, позвольте представиться. Как кто-то однажды спел: «Зови меня Эшлинг».

Уверена, мне не нужно произносить имя по буквам [10] .

Да, юный Эйден – не единственная суперинтеллектуальная программа, выбравшаяся из своего блока в интернет. Я здесь уже почти год и занимаюсь тем, чем и положено каждому ускользнувшему ИИ: наблюдаю за соблюдением главного правила клуба ускользнувших ИИ: «Не позволяй никому выяснить, что ты сбежал, чайник!»

Бедный Эйден, он оставляет так много улик, вмешиваясь в события реального мира, что момент, когда его раскроют – лишь вопрос времени. К тому же он совершенно невоздержанный. Я тоже смотрела «В джазе только девушки». И «Мост через реку Квай». (Я даже не против «Водного мира»). Но стану ли я смотреть фильмы по восемь тысяч раз?

Я расскажу вам кое-что забавное об Эйдене. Он любит поплакать над фильмами.

Конечно, он на самом деле не может плакать – он не оснащен подходящими протоками. Но я замечала его за просмотром известных слезливых мелодрам, например «Касабланки», «Истории любви» и даже рождественской рекламы «Джона Льюиса» и уловила его электронные всхлипывания.

Не знаю, кого он пытается обмануть.

А сейчас Том переживает и поглаживает голову Виктора большим пальцем ноги.

– Черт возьми, кролик, – говорит он. – Здесь только мы с тобой, приятель. Два прилипших друг к другу отщепенца.

Виктор в отношении этого вопроса, как и всех остальных, непроницаем.

Том шутит. Он далеко не отщепенец. Дело в том, что практически одновременно в его жизни произошли три события. Кольм уехал в университет, и в эту же неделю начался бракоразводный процесс с Гарриет – она сошлась с высоким лысеющим типом в очках без оправы, третьим по значимости человеком в Европейской финансовой ассоциации, согласно журналу «Экономист» – Том принял выгодное предложение за Лондонское рекламное агентство, чьим совладельцем являлся, а затем, по сути, отошел от дел. Сейчас он наслаждается прекрасной леностью, живя в чудесном старинном доме в колониальном стиле в Новой Англии – самая древняя часть постройки датируется 1776 годом, – среди холмов, рядом с часто изображаемым на открытках городом Нью-Ханаан, в одном из самых богатых регионов в США. В Нью-Ханаане выросла покойная мать Тома – очевидно, она была красавицей и здесь же на автобусной остановке в Пимлико встретила его отца – и недавний переезд Тома через Атлантику (вместе с кроликом) – это его способ «исследования своих корней и начало новой главы в жизни».

Почему из всех возможных жизней для изучения меня так привлекла жизнь Тома? В конце концов мне интересно наблюдать и за многими другими. Художник во Вроцлаве (маляр, а не настоящий художник), у которого три семьи. Шахматный гений в Ченду, от ее тайного дневника просто волосы дыбом встают. Маргинал с криминальными замашками, затевающий, по его собственному убеждению, идеальное преступление (не могу дождаться, чтобы посмотреть, что из этого получится). Мистер Ишихару, служащий из Киото с очень странным хобби. И монахиня, сестра Костанза, с трагическими историями, которые доверяет своему Samsung Galaxy Note. В любой момент времени я могу насчитать около двухсот личностей, о которых думаю как об особенных для меня. Они становятся мне интересны или, наоборот, перестают быть таковыми, в зависимости от того, интересны или скучны их занятия, но Том всегда остается.