Счастье дается всем. Книга 1
Шрифт:
Хриплое, рваное, свистящее дыхание сонной Ильгерды, что раздавалось теперь слишком явно в этой темноте, пугало по-настоящему. Янника задрожала и, чтобы успокоиться, крепко сжала кулачки, уперев острые ноготки в ладонь до крови. И только Хейд спокойно и рассудительно делала своё дело. Янника поражалась её невероятной невозмутимости. Вот вёльва, вытянув из своих волос длинный дымный пук, скрутила его плотно, шариком, подожгла горяч-травой и кинула к потолку. Горница вмиг озарилась странным, фиолетово-дымным светом.
– Теперь ждать будем!
– Будем…
В маленькой комнатке, где лежала больная Ильгерда, не было
Вёльва тихо шепнула:
– Приготовились!
И Янника, вынув из-за пояса, крепко сжала в руке плотный дымный аркан, что впервые сплела сегодня из нити собственных волос.
***
Свистящий страшный звук резко пропал. Тяжёлое тело грузно стукнулось об пол. И Ильгерда выползла из-под проёмной шторки стрекочущей сороконожкой, распластавшись по полу и скаля рот. Если бы сегодня утром Янника не видела уже подобный образ, с точностью воспроизведённый Дуськой, то тогда наверняка испугалась. А так… Словно взрослая женщина тоже решила пошалить. Что чёрные вены на руках и тёмные провалы глаз – совсем не нарисованы, дошло со сознания не в пример позже…
Ильгерда извивалась на полу. Когда всё её тело показалось из-за полотна, вёльвы увидели над спиной женщины плотную чёрную кубышку на жирной, змеевидной ножке. Ее корни скрюченными щупальцами обвязали женщину за пояс, прогрызлись к позвоночнику. Кубышка, предвкушающе подрагивала, желая распуститься, но видимо, время ещё не пришло…
– Успели! – одними губами шепнула Хейд и приказала также еле слышно: – Семенную коробку арканом затяни у самого основания на счёт три.
Раньше Янника испугалась бы кидать аркан. Да и как? С её-то навыками? Кинешь – а он улетит неведомо куда, да хоть к потолку… Но дымный аркан – это ведь часть её самой. Словно рука или нога. Разве так промахнёшься? И Янника встала на изготовку.
Между тем Ильгерда увидела вёльв. И её пугающий, ощеренный рот засмеялся страшно и бесшумно. Женщина не могла подняться – мрачный чёрный цветок прижимал её к полу всей своей силой, но ползти – позволял.
Хейд умело крутанула верную каддару в руках, и отсвет её лезвия белой чертой резанул один чёрный корешок. Ильгерда зарычала и, извиваясь, поползла вперёд, страшно карябая деревянный пол острыми, чёрными ногтями.
– Два, три! – только и успела громко крикнуть Вёльва.
Но Янника давным-давно понимала Хейд с полувздоха. И на счёт «три» плотный аркан уже летел, затягивая чёрную кубышку у самого основания. Старая вёльва сделала один лёгкий, пружинящий выпад, и воздух прочертило острое лезвие каддары, вспарывая пространство.
Семенная коробка страшного цветка, отрезанная ровно над дымной петлёй, с грохотом и треском повалилась на пол.
Ильгерда закричала страшно и хрипло. Острые ногти рук, изламываясь, старались вернуться туда, к спине, чтобы спасти чёрный цветок. Но не находили его. И рвали в бессилии всё, что попадалось на пути. Собственную плоть. А чёрные щупальца корней, почувствовав неладное, вдруг стали стягиваться к самому основанию, росшему из позвоночника, вырывая по пути куски женского тела, к которому
цеплялись не один день. Словно вода в воронку, утекала чёрная тварь в женский крестец…Ильгерда ещё раз захрипела и затихла. И красная кровь выступила на тех местах, где крепилась чёрная дрянь к телу женщины.
– Мы победили? – осторожно спросила Янника.
Но Хейд покачала головой:
– Сейчас будет самое страшное, моя девочка. Неси молоток, гвозди и полунные скобы. Будем Ильгерду спасать.
***
Руки и ноги Ильгерды, перевязанные рваной простынёй, стащенной тут же с кровати старого Транума, и прикрытые железными лунными скобами, Янника прибивала к полу сама. И хотя сердце тряслось, заячье, руки делали своё дело. Снежная дева, помоги! Раз – и молоток взлетал вверх, чтобы с резким стуком вбить в старый пол крепкий длинный гвоздь. И как с первого раза попадала в узкое отверстие скобы? И как ни разу не промахнулась? И как сил хватило? Повезло? А может, у Янники впервые не было права на ошибку… Кто знает?!
Но рядом была Хейд, крепко державшая Ильгерду в неподвижности. Вёльва давно срезала с тела женщины одежду, и Яннику чуть не вырвало, когда она увидела, во что превратила тело этой молодой женщины чёрная дрянь. У самого крестца зияла открытая рана, поверх которой плотной преградой, не дававшей чёрной дряни раствориться внутри, без остатка, сверкал кусок Янникиного аркана.
– Хорошо затянула, доченька! – похвалила Хейд и снова потянула из волос дымную нить.
Наделали острых крюков.
– Я тихонечко за аркан вверх потяну, – объясняла вёльва, – а ты крючками-то подцепляй и вытягивай на сторону по чуть-чуть и вяжи узелками, чтобы обратно не потянуло. Глядишь, помаленьку и справимся! На три! Давай!
К концу четвёртого часа на поверхности оказался последний чёрный корень. Время пролетело – Янника и не заметила, лишь поняла что всё страшное закончилось, когда вёльва крикнула:
– Транум, воды вскипяти! И гвоздодёр захвати!
***
Они ещё долго были на лесопилке. Вымыли Ильгерду, обложили листами болотницы открытые раны, наварили укрепляющего и противовоспалительного отвара.
– Дочка твоя проспит с неделю, не буди! – говорила вёльва Трануму, собираясь.– На рассвете каждого утра давай ей пить по кружке тёплого отвара. Я наготовила. Ему в сенях ничего не будет, там холодно, так что ровно на неделю будет тебе запас. Листы болотницы меняй каждое утро и вечер перед сном. И никому не говори ничего! Ничего! А спросят, где Ильгерда, отвечай, что домой в южный край к мужу уехала. Да поинтересуются, что вёльвы на лесопилке делали, говори, что купальню для Янники заказывали. Лучший лес смотрели. А мне потом доложишь, кто подробнее всех расспрашивал. Хорошо? Ну, держись, отец. Теперь только от тебя всё зависит.
Транум кланялся поясно и благодарил. Хотел руки целовать, да вёльвы не позволили. Кинулся было к сундучку с деньгами, да Хейд так зыркнула, что старик осёкся. И заплакал скупыми мужскими слезами, благодаря вёльв за помощь, а Снежную деву за благословение.
– А купальню твоей девочке я сам построю, – сказал он на прощание, – вот как Ильгердушка поправится, так и приду! И отказ твой не приму!
Хейд улыбнулась и обняла старика:
– Как поправится, приходи, отец! Отказу не будет…