Сбывшийся сон
Шрифт:
– Что-то не так?
– Наверное, нет. – Она покачала головой и показала на соседскую дверь через площадку: – Я думала, соседки сейчас нет в Чикаго… – Пожав плечами, она отвернулась и вошла в квартиру.
Тодд закрыл и запер за ними дверь.
– Побудь пока здесь, а я осмотрюсь.
Ева закатила глаза и скрестила руки на груди.
Большое окно, выходившее на улицу, впускало в комнату много света. Он удивился, заметив, что на окне нет ни жалюзи, ни штор. Та Ева, которую он знал, была застенчивой и скромной, и ему это нравилось.
В гостиной стоял мягкий диван, перед ним маленький кофейный столик.
Кухня была крошечной; столовая зона оказалась еще меньше. Ванная выложена белой кафельной плиткой, которая вошла в моду в последнее время. Тодд отметил и большие зеркала, зрительно увеличивающие пространство. Он толкнул дверь в спальню и вдохнул ее аромат. Большое окно было задернуто тяжелыми шторами, и в комнате царил полумрак. Он включил свет, проверил шкаф, набитый одеждой и обувью, и повернулся, собираясь выйти. Незастеленная постель и ночная рубашка на смятом покрывале заставили его задержаться.
Он испытал эгоистичное удовлетворение, заметив, что вторая подушка на кровати не смята. Осмотрел стены и другие поверхности в поисках фотографий или других признаков бойфренда. Но увидел лишь снимки самой Евы, ее сестры Лины и их родителей. Их отец умер за год до того, как Ева поступила в колледж. Когда они были вместе, она еще не смирилась с потерей.
– Ты уже закончил осмотр?
Он развернулся на ее голос.
– Все чисто.
– Я заметила. – Она развернулась кругом и вышла.
Тодд удержался от недовольного вздоха и провел рукой по волосам. Он надеялся, что теперь, когда он вернулся в Чикаго, они с Евой смогут быть друзьями… Выходит, напрасно надеялся.
Он вышел из спальни и, пройдя несколько шагов, очутился в кухне. Кухня была явно меньше, чем ему казалось, когда он изучал поэтажный план дома. Ева открывала один шкафчик за другим, затем порылась в холодильнике, очевидно раздумывая, что бы съесть.
– Можно заказать ужин на дом, – предложил он.
Она посмотрела на него поверх дверцы холодильника.
– Мне хватит и йогурта с крекерами.
Ее замысел был для него очевиден – превратить его жизнь в ад, насколько это возможно. Что же, он это заслужил.
– По-моему, замечательно.
Она достала из холодильника йогурт и яблоко, взяла из шкафчика пачку печенья и понесла свою добычу на рабочий стол.
Он бросил сумку на диван и стал наблюдать, как она аккуратно нарезает яблоко ломтиками и раскладывает на тарелке. Туда же она высыпала горсть крекеров. Выложив на середину йогурт, она украсила его грецкими орехами. Взяла ложку. Поставила тарелку на стол – маленький, на двоих. Достала из холодильника графин с водой, налила себе воду в стакан, взяла салфетку и села.
Сделав вид, что не заметил ее безразличия, Тодд достал тарелку, нож для масла, намазал несколько крекеров арахисовой пастой. Взял яблоко, налил себе стакан воды и подсел к ней за стол.
– Похоже, ты правильно предсказала будущее Лины. – Он захрустел крекером и понял, что умирает с голоду.
Ева облизнула ложку. Тодд опустил голову и взял
яблоко.– Зрители ее любят. – Ева откусила кусочек крекера. – Я горжусь ею.
Тодд сделал большой глоток воды и поставил стакан на стол.
– И у тебя все сложилось не плохо. Я слышал, как Пирс рассказывал о тебе Виктории – просто пел дифирамбы.
– Я очень рада. – Она потянулась за ломтиком яблока.
Ева не спрашивала, как сложилась его жизнь, доволен ли он, как дела у его брата Кевина. Последнее удивило Тодда. Его брат был совсем маленьким, когда отец их бросил. Мать умерла, близких родственников у них не было. Кевина быстро усыновили, а вот Тодду не так повезло. Следующие двенадцать лет жизни он провел в разных семейных приютах. Младший брат разыскал его, только когда он поступил в колледж. С тех пор братья были очень близки. Ева была единственной женщиной, которую он приглашал на рождественский ужин с Кевином. Кевину она понравилась.
Остатки не слишком сытного и питательного ужина они доедали молча. Ева сполоснула свою тарелку и поставила ее в посудомоечную машину. Тодд встал из-за стола и последовал ее примеру.
– Жаль, что десерта нет.
Не улыбнувшись, Ева убрала крекеры в шкафчик и достала оттуда тюбик глазури для торта:
– Шоколадная. Наслаждайся.
Но он убрал тюбик в шкафчик и следом за ней вернулся в гостиную, решив сразу перейти к делу.
– Что тебе известно о банде «Истинные ученики»?
Ева уютно устроилась перед телевизором в одном из двух кресел и переключала пультом каналы с выключенным звуком.
– Только то, что мне рассказали в полиции.
Тодд сел во второе кресло.
– Хорхе, отец Мигеля Роблеса, был иммигрантом. Он приехал в Чикаго в восьмидесятых. Можно сказать, сделал карьеру в банде «Латиноамериканские ученики». Лет пятнадцать назад Хорхе и главарь «Латиноамериканских учеников» повздорили. Хорхе вышел из банды и основал собственную. Пять лет спустя у Хорхе обнаружили рак, и он постепенно начал передавать власть Мигелю. Через десять лет Мигель, у которого нет своих детей, скорее всего, поступил бы так же с Диего.
Найдя Седьмой канал, на котором работала сестра, Ева отложила пульт и развернулась к Тодду:
– Значит, он считает, что я не только отняла жизнь у его младшего брата, но и лишила его будущего?
Положение было куда серьезнее, чем ей казалось.
– Ева, для Мигеля месть за смерть Диего – дело чести. Что бы ни случилось, он обязан убить тебя, иначе потеряет лицо. Лично я не понимаю, почему полиция не заключила тебя под стражу для обеспечения твоей безопасности.
Она метнула на него такой взгляд, словно он ее оскорбил.
– По словам твоей начальницы, у полиции для этого не хватает средств.
– Так и есть, – признал Тодд. – Но некоторые дела выходят за рамки обычных. К таким делам и подходить нужно по-особому. И, по моему скромному мнению, твое дело как раз из таких.
– Раньше ты не был скромным! – Усмехнувшись, Ева встала и подошла к окну.
Мгновение поколебавшись, он присоединился к ней. Внизу на улице образовалась пробка. Квартал, где она жила, считался престижным: улица обсажена высокими старыми деревьями, рядом магазины и рестораны… В прошлом году, вернувшись в Чикаго, он не однажды проезжал мимо ее дома, но решил, что сейчас не стоит об этом упоминать.