Сборник "В огне"
Шрифт:
Заблокировав все виды связи с внешним миром, Кузьма вошел в директорию проблемы, превратившись в часть оперативного объема Стратега, вскрыл переданный Лапаррой интенсионал, включил режим «один-на-один» и, пользуясь ключом карт-бланш, нейтрализовал блокировку мыслеускорителя. С этого мгновения он мог работать с инком почти с такой же скоростью, как и сам компьютер. Хотя этот режим применялся крайне редко, в исключительных случаях, так как грозил оператору нервным истощением и даже смертью от психических перегрузок.
Сначала Кузьма вырастил в виртуальном пространстве решений, воспринимаемом им в данный момент как реальное, дерево
Затем Кузьма «привил» к «дереву» дополнительные данные, полученные от Лапарры, а также свои выводы, и ввел себя в качестве семантического героя в виртуальную среду для оптимизации управления новой «реальностью» и слияния с «образом решения».
Он оказался в удивительном мире «дерева», ветви которого непрерывно меняли очертания, цвет и плотность и служили опорой для появления странных и зачастую непонятных фигур, а также черных клякс, по сути — вирусов, жаждущих уничтожить эти фигуры и само «дерево». Кузьма вынужден был тратить время на уничтожение клякс, что мешало ему участвовать в процессе изменения «дерева» в нужном направлении. Тогда усилием воли он создал группу виртуальных операторов, выпустил их на волю как стаю голодных собак и наконец услышал и ощутил процесс трансформации «дерева» решений в колоссальной информационной среде. Сжатие временного масштаба модели позволяло ему мгновенно реагировать на влияние надсистемных критериев и разрабатывать структуру «дерева» таким образом, чтобы наблюдалась гармонизация эффектов синхронизации появляющихся рассогласований и оптимизация соотношений собственных интересов с целями надсистемы.
В «реальности» созданного его воображением мира это выглядело как бой оператора-человека и стаи «собак» с многочисленными врагами-монстрами разных видов, пытающимися деструктурировать «дерево», исказить его очертания или вообще сожрать, растворить и сжечь. Процесс очищения «дерева» от «паразитов» шел медленно, силы Кузьмы таяли с каждой секундой, но он упорно продолжал сражаться с врагами фрактала решения, с коварными трансформационными вирусами, с чужой стратегией общего сброса в виртуальную бездну и с самим собой, пока в конце концов не оказался на вершине «дерева», под жемчужно-изумрудным небом пространства многовекторной свободы. «Дерево» засияло огнями, как исключительно красивая, стройная, геометрически безупречная новогодняя елка, разве что гораздо более сложная.
Кузьма с восхищением оглядел свое творение — он-таки решил проблему! — и почувствовал, как глаза застилает тьма. Сознание померкло, словно его кто-то выключил. Он уже не видел, как в комнату ворвался Хасид, отключил консорт-линию, подхватил на руки друга и отнес на кровать. Затем сделал укол и вызвал «Скорую».
Звонок в дверь раздался буквально через минуту.
Хасид насторожился: он не ждал прибытия «Скорой помощи» в столь сжатые сроки, вызвал эшелон прикрытия, подстраховывающий охрану Ромашина (сам физик не догадывался, что его охраняет целая группа оперов СБ), выслушал доклад бригады наблюдения и открыл дверь. Перед ним стояла Алевтина, жена Кузьмы, одетая в броское паэтэ с ярко выраженным эротическим эффектом: «парча» костюма не только переливалась жемчужными волнами, но и при каждом движении женщины становилась прозрачной на груди
или на бедрах, подчеркивая «зовущий силуэт».— Я вас не разбудила? — с понимающей улыбкой проговорила поздняя или, скорее, уже ранняя — шел шестой час утра — гостья. — Прошу прощения. Я знаю, что Ромашин у вас, и хотела бы с ним поговорить.
— Это невозможно, — опомнился Хасид.
— Почему? — подняла крутые, двойных линий, брови Алевтина.
— Он не в состоянии разговаривать.
— Что-нибудь случилось? Или он… не один?
— Он один, но сильно переутомлен.
— Проводите меня, пожалуйста, к нему.
Хасид хотел ответить резким «прошу вас уйти», но отказать женщине не смог, молча посторонился и провел ее в комнату Кузьмы.
— Что с ним? — наклонилась Аля над лежащим навзничь мужем.
— Он в шоке, — нехотя, после паузы ответил Хасид. — Перегрузил мозг. Я вызвал медиков.
— Он работал с инком?
— Да.
— Зачем ему понадобилось загонять себя до такого состояния? Что за проблему вы ему подсунули?
— Мы ничего не подсовывали, — сухо сказал Хасид, начиная жалеть, что уступил жене Кузьмы. Странная ее уверенность в том, что муж решал «подсунутую» службой безопасности проблему, его насторожила.
— Я могу вызвать знакомого врача.
— Не надо, сейчас приедет «Скорая».
Однако Ромашин пришел в себя до появления «Скорой помощи». Зашевелился, пытаясь протереть слезящиеся глаза и разглядеть склонившееся над ним лицо.
— Катя, ты?..
— Это твоя жена Аля, — поспешил ответить Хасид, испытывая неловкость и досаду на себя из-за создавшегося положения.
Кузьма перестал шевелиться, закрыл глаза.
— Зачем она пришла?
Алевтина выпрямилась, надменно смерила мужа взглядом, повернулась к смущенному безопаснику:
— Кто такая Катя?
— Моя знакомая, — ответил Хасид, почти не кривя душой. — Мы были в гостях у ее родственника.
Алевтина закусила губку в светящейся помаде и, не говоря больше ни слова, вышла из комнаты.
Кузьма открыл глаза.
— Зачем ты ее впустил?
— Так получилось, извини.
— Что ей было нужно?
— Она не сказала.
— Как она меня нашла?
— Я сам задаю себе этот вопрос, — пробурчал Хасид, в самом деле встревоженный появлением ранней гостьи. — Почему ты не предупредил, что будешь работать со Стратегом в режиме «один-на-один»?
— Не хотел тебя волновать, — слабо улыбнулся Кузьма, ощущая возвращение сил. — Зато я, кажется, решил проблему.
— Да ну?! — не поверил Хасид.
— Можно приступать к созданию модели «паньтао» и экспериментам с «зеркалами».
— Ты гений!
— Я тоже так думаю, — скромно потупился Кузьма, подставляя ладонь.
Хасид хлопнул ладонью о ладонь друга и от избытка чувств обнял его. В таком виде их и застала Екатерина, вошедшая в комнату без стука.
— Извините, что я без приглашения, но дверь была не заперта, я услышала ваши голоса…
Хасид посмотрел на замершего Кузьму, глаза которого были полны радости, недоверия, тревоги и надежды, и попятился к двери, пробормотав:
— Ну, вы тут поговорите, а я встречу «скорую» и приготовлю кофе…
Дверь закрылась за ним. Хасид постоял немного, прислушиваясь к тишине дома, улыбнулся и поспешил на женскую половину, где располагался хозблок. Оттуда он дал отбой «Скорой помощи», которая была уже не нужна. Катя в данном случае была лучшим лечащим врачом.