Чтение онлайн

– А дело все в том, Лизи, – грустно вздохнула Марина, помешивая ложечкой чай, – что наша Оксана Михайловна спит с боссом, а ты отказала и не отдала ей свои эскизы для новогодней коллекции.

– Ну и правильно сделала! – поддержала меня Светка. – С какой такой стати Лизи должна была за спасибо отдавать ей свои наработки. Если у нашей Оксаны Михайловны хорошо получается только ноги перед боссом раздвигать, а в дизайне она тупа, как пробка, то это только ее проблемы.

– Ну, то ее проблемы боком вышли не ей, а Луизы, – парировала Маринка.

– Я не поняла1 – возмутилась Света. – Ты считаешь, что надо было отдать, чтобы эта стерва

выдала их за свои и, гордая и довольная, поехала бы с ними на международный показ, а Лиз бы так и сидела дальше в портняжках?! Ты же понимаешь, что, уступи она хотя бы раз, Оксанка уже не слезла бы с нее никогда?

Марина лишь пожала плечами, скрывая свое истинное отношение к данному вопросу.

– Девочки, – выступила я в роли миротворца, – не ссорьтесь. Что случилось, то случилось. Жаль, что перед праздником, ну, да ладно. Город большой, ателье много, найду другую работу.

– Если возьмут… – как-то прозрачно намекнула Маринка.

– А ты думаешь, – спросила Света, развернувшись к ней всем корпусом и подозрительно прищурилась, – эта змеюка способна на такую пакость?

Повисшее над нашим столиком молчание было красноречивее всяких слов. Мы допили чай, рассчитались за обед и отправились на рабочие места.

И вот сегодня я отработала последний день. Сдала заказчице готовое платье – красивое, из струящейся серебристой ткани. Выбранный ею из каталога фасон я немного доработала с учетом особенностей ее фигуры. В итоге, на последней примерке женщина охала и ахала, восхищаясь тем, как идеально сидит наряд на ее нестандартной фигуре, а уходя, пообещала вернуться на следующий год за новым и, непременно ко мне. Не став портить довольной даме ее предпраздничное настроение, я лишь кивнула, улыбаясь, и пожелала ей счастливого Нового года.

– Ивлева! – разнесся по мастерской зычный голос начальницы кадрового отдела. – Зайди ко мне за трудовой.

Окинув всех надменным взглядом, Зинаида Петровна, суровая женщина предпенсионного возраста, вышла, громко хлопнув дверью. А я, вздохнув с сожалением, отложила в сторону блузу, у которой осталось прострочить всего пару швов, и пошла к ней в кабинет, как на казнь. По сути дела, это и была она: мне отрубали право на нормальное существование в ближайшее время, меня отрывали от любимой работы.

– Держи! – Брезгливо, словно противную жабу, она кинула на стол мою трудовую книжку. – Вот тут распишись. – Она ткнула острым наманикюренным ногтем на строчку в журнале. – Расчет в бухгалтерии.

Вот и все! Поставлена жирная точка в моей трудовой деятельности на данном предприятии. Даже полгода не прошло. Хотя вроде бы за две недели я уже и свыклась с этим, но обида на несправедливость и на безнаказанность, горьким ядом растворяла нутро, и я, расстроенная, шла по коридору за своими кровно заработанными деньгами.

– Что это ты под конец года решила нас оставить? – отсчитывая денежные знаки, просто для видимости поинтересовалась Катя, молодая девочка-кассир.

– Замуж выхожу и уезжаю из города, – ляпнула я, забирая деньги у опешившей сотрудницы.

Если бы я знала тогда, что эта брошенная в знак протеста фраза будет пророческой? Ну и что бы я, собственно, сделала? Да ничего!

А пока я просто сидела на широком подоконнике за плотной шторкой, создававшей иллюзию уютного мирка. Прижавшись виском к холодному стеклу, хрустела чипсами, пила шипучий лимонад и утирала горькие слезы. За окном редкие прохожие с пакетами, а иногда и с елками, спешно расходились

по домам. Улица пустела, а на часах тонкие стрелки беззаботно отсчитывали завершение дня.

Телефонная трель нарушила тишину моей комнаты, а мерцание небольшого экрана, яркой вспышкой озарило мрак моего убежища. Звонила Татьяна. Только она делала это, не обращая внимания на время, просто потому, что вот сейчас ей нужно поговорить, пожаловаться или просто чем-то поделиться.

– Привет, – стараясь не выдать своего настроения, ответила я.

– Привет! – радостно воскликнула она. Ей точно было не скучно – на заднем фоне играла музыка и слышались веселые голоса. – Ну и чем ты там занята? – бодро поинтересовалась она.

– Обозреваю мир за пределами моего окна.

– Очень веселое занятие! – хмыкнула подруга. – А на праздники, что задумала? Так и не решила ко мне приехать, или у тебя работа?

Я задумалась на миг, стоит ли портить ей хорошее настроение своими проблемами. Она борец за справедливость и непременно устроит разборку с защитой прав униженных и оскорбленных. А мне и так было понятно, что идти на баррикаду и воевать против сильных мира нет никакого , и подругу втягивать во все это я точно не хотела. Но, видимо, мое молчание слишком затянулось, и Таня заподозрила неладное.

– Та-а-ак, – выдохнула она с намеком на то, что скрыть мне не удастся.– Рассказывай, что там у тебя произошло! – настойчиво потребовала подруга, а по затихающему шуму, аккомпанировавшему ей с начала нашего разговора, я поняла, что она еще и место дислокации сменила, приготовившись внимательно меня выслушать.

– Да ничего такого, – пожала я плечами, будто она это могла видеть, – просто с работы ушла.

– Ушла сама? Или все же?.. – Проницательности ей не занимать.

– В трудовой стоит «по собственному желанию»…

– Но я так понимаю, что желания-то у тебя как раз никто и не спросил.

Мой расстроенный вздох был красноречивее всяких слов.

– Расчет выплатили в полном объеме?

– Да.

– Трудовую отдали?

– Да.

– Новое место уже нашла?

– Нет.

– Вот и славно! – оживилась Татьяна. – Собираешь вещь, документы, покупаешь билет и приезжаешь ко мне! Поняла? – Строгий командный голос не предполагал ослушания.

– Та-а-ань… – Я начала, было, возражать, хотя и оснований-то особых не было.

– Ничего не знаю! Все! Жду!

– Я подумаю, – уклончиво ответила я, продолжая чертить пальцем на стекле замысловатые узоры.

– Лизи, ну вот правда, что тебя там держит, а? Ведь нет же веского повода там оставаться? Приезжай, – уже не требовательно, а умоляюще проговорила Таня. – Хотя бы на праздники…

Меня и впрямь ничего здесь не держало. А бабка только рада будет, если я съеду. Она давно намекала мне, что мне неплохо было бы либо съехать от нее на съемную квартиру, либо уж платить ей за жилье. Но пока до таких репрессий дело не доходило, и я спокойно жила себе в небольшой комнатке, обставленной незамысловатой и только самой необходимой мебелью еще с того момента, как я здесь появилась. Даже шторы и покрывало на кровати я сменила сама, когда получила первую стипендию. Купила ткани и сшила сама, упросив преподавателя в колледже пустить меня в мастерскую, где стояли швейные машинки. С условием, что не дольше, чем на два часа, она открыла мне святая святых всех модисток – светлое помещение со швейным оборудованием, большим столом для раскройки и мощной гладильной системой.