Саша, Володя, Борис... История убийства
Шрифт:
— Если я убегу, то пострадает моя репутация, — сказал Трепашкин. — Вы не поверите, но я встретил много хороших людей в тюрьме. Все считают, что я прав. И люди из ФСБ тоже. Там много честных офицеров. Если я сбегу, то стану предателем.
Мы позвонили Саше в Лондон.
— Миша, не будь дураком, сделай, как советует Алекс. Мы найдем тебе занятие, такие люди, как ты, всегда нужны. Я уже поговорил с друзьями в Испании, тебя там ждет работа. (Саша в те дни сотрудничал с испанской полицией в операции против русской мафии).
Но Трепашкин оставался непоколебим.
Я позвонил Борису:
— Он хочет стать героем.
— Дурак он, а не герой, — сказал Борис. — Дай ему трубку. Я сделаю ему предложение, от которого он не откажется.
Борис
Но Трепашкин отказался. Даже Елена Боннер, которая пять лет назад в аналогичной ситуации помогла мне переубедить Березовского, не смогла повлиять на Трепашкина. Он не из тех, кто убегает. Он вернется и будет бороться, чего бы это ему не стоило.
Я решил сменить тактику
— Ну хорошо, давайте отправим вас на пару недель на Сейшелы, пока рассматривается протест прокуратуры на УДО. Нет ничего незаконного в том, чтобы съездить в отпуск. Если все обойдется, поедете назад. А если протест удовлетворят, спокойно решите, стоит ли возвращаться в тюрьму.
— Миша, хочу на Сейшелы, — умоляюще посмотрела на него Татьяна.
— Нет, мы едем домой.
И тут Татьяну прорвало. Она выходила замуж за офицера ФСБ, а не зэка, заявила она. Все эти годы она была уверена, что люди Березовского морочат ему голову, а теперь получается, что это он сам ищет себе погибели. Подумал хотя бы о детях! Если он попадет обратно в тюрьму, она клянется, что не приедет на свидание ни разу. Она была в истерике. Нам пришлось ее успокаивать.
Дальнейшие уговоры были бесполезны. Наутро мы посадили обоих на самолет в Москву.
На следующий день в трехкомнатную квартиру Трепашкина нагрянул отряд ФСБ. Его посадили в машину и за 36 часов довезли до Нижнего Тагила. Там его отправили в камеру — ждать, пока рассмотрят протест по УДО, который был удовлетворен несколько дней спустя.
— Он безумен, — сказал я Андрею Некрасову в самолете по дороге из Киева.
— Он мученик, — сказал Андрей. — К твоему сведению, все мученики были сумасшедшими. Я сделаю про него фильм “Герой нашего времени”. Но если он выйдет живым, — добавил он, — мой фильм никто не будет смотреть.
ПОСЛЕ ТОГО КАК первый арест Трепашкина вывел его из игры в конце 2003 года, произошла еще одна странная история, фактически оборвавшая политическую карьеру Ивана Рыбкина. Хотя Рыбкин оставался в России, для Кремля, да в общем и на самом деле, он принадлежал к ближнему кругу Березовского, о чем свидетельствовали его частые визиты в Лондон, не говоря уж о выступлениях в поддержку Ахмеда Закаева. Когда Рыбкин объявил о намерении составить конкуренцию Путину на президентских выборах 2004 года, мало кто сомневался, что за ним стоят ресурсы Бориса.
Западные наблюдатели с самого начала заключили, что у Рыбкина нет шансов. Полный контроль над телевидением плюс склонность русского народа сотворять кумира из хозяина Кремля гарантируют Путину победу, и ему даже нет необходимости фальсифицировать результаты выборов, сказал мне один вашингтонский знаток России.
Но мы знали, что в Кремле к Рыбкину относятся серьезно. При всей личной популярности Путина его политика отнюдь не вызывала массового восхищения. За четыре года, прошедших с прошлых выборов, экономическая ситуация в стране не слишком улучшилась. Войне не было видно конца. Путин понимал, что его популярность держится не столько на успешной политике, сколько на отсутствии альтернатив, и что на глубинном уровне в стране много недовольства. Более того, как профессиональный кагэбэшник он хорошо знал, каким образом режимы, возникшие в результате махинаций, могут пасть благодаря таким же махинациям. Главным элементом любого заговора является подходящий претендент на престол, и зачастую это фигура совершенно неожиданная. Ведь он и сам пришел к власти из полной безвестности всего за
несколько месяцев. Тогда его козырями были взрывы домов и война в Чечне, но теперь они могут превратиться в его Ахиллесову пяту. Нет, он не мог игнорировать угрозу, исходившую от Рыбкина.Рыбкин взял на вооружение темы, оставшиеся “безхозными” после гибели Юшенкова. Опираясь на сеть активистов “Либеральной России” по всей стране и финансовую поддержку Березовского, он рассчитывал поднять против Кремля широкие круги протестного электората, и в первую очередь противников войны и призыва в армию. С самого начала своей миротворческой миссии он последовательно выставлял Путина человеком, упрямо губящим солдатские жизни в бессмысленной войне с противником, который готов к миру, в войне, которая началась из-за “мутной истории” со взрывами домов. Конечно, он допускал, что может проиграть, но, в любом случае, в ходе этих выборов он намеревался стать главным выразителем антипутинских настроений, с прицелом на 2008 год, когда Путин должен будет уйти, закончив второй президентский срок.
Нельзя сказать, что Рыбкин недооценивал злобу, которую его имя вызывало в Кремле, и тем не менее он чувствовал себя в относительной безопасности: ведь он все же бывший спикер и секретарь Совбеза, которому удалось собрать два миллиона подписей в свою поддержку. Статус защищает его не хуже, чем убежище в Лондоне, говорил он.
Но Рыбкина, как и многих участников этой истории, подвело ложное ощущение безопасности.
В конце января 2004 года к нему явился человек, который, как он знал со времен работы в Совбезе, был связан с чеченским президентом Масхадовым. Он передал предложение Масхадова организовать встречу, подобную той, которая была у Рыбкина в Цюрихе с Закаевым в 2002 году. Безусловно, это был очень сильный предвыборный ход, и Рыбкин согласился. По плану, разработанному чеченцами, Рыбкин должен был избавиться от слежки и тайно выехать в Киев, а оттуда в Грузию, куда прибудет Масхадов. По соображениям безопасности всю подготовку взяла на себя чеченская сторона. Чтобы не подставлять грузин, дело нужно было обставить так, будто встреча состоялась на Украине.
Рыбкин приехал в Лондон, чтобы обсудить этот проект с нами. Всем идея понравилась, но Закаев удивился, что ничего об этом не знает. Может быть, Масхадов решил свести круг посвященных к минимуму? Закаев сказал, что потребуется несколько дней, прежде чем он сумеет переговорить с Масхадовым по безопасной связи. Но когда Рыбкин вернулся в Москву, его уже ждал сигнал: все готово, отправляться нужно немедленно. И он решил ехать, не дожидаясь “зеленого света” от Закаева. Это было ошибкой: несколько дней спустя Закаев сообщил, что Масхадов ничего не знает, а, следовательно, это ловушка. Но было поздно.
Вечером 5 февраля на автомобиле “масхадовского посредника” Рыбкин проехал сто пятьдесят километров до Калуги, где останавливается экспресс Москва-Киев. Убедившись, что за ними никто не следит, Рыбкин вместе с сопровождающим сели в поезд. После этого Рыбкин пропал.
“Подстраховывать” Рыбкина в Киеве должны были местные партнеры Березовского из лагеря “оранжевых”, готовившихся к решающей схватке с режимом Леонида Кучмы. Но те сообщили, что гость не вышел на связь.
Об исчезновении Рыбкина объявили сотрудники его избирательного штаба в субботу 7 февраля. Это тут же стало сенсацией; газеты всего мира кричали, что “в России исчез кандидат в президенты”. Милиция начала розыск.
Рыбкин объявился в Киеве лишь во вторник 10 февраля. В своих первых интервью он нес полную несуразицу.
“Я имею право на два-три дня личной жизни? Я приехал в Киев к своим друзьям, гулял, отключил мобильные телефоны и не смотрел телевизор,” — заявил он “Интерфаксу”.
Вернувшись в Москву, он заговорил еще более загадочным образом: “Вернулся, как после тяжелого тура чеченских переговоров, и очень доволен, что вернулся”.
На вопрос, удерживали ли его насильно, ответил: “Меня удержать очень сложно… (пауза) но я считаю, что в Киеве есть и хорошие люди, которым я очень благодарен”.