Сапёры любовного поля
Шрифт:
– Кстати, Дронова твоего выпишу завтра, - хмуро добавила Анна Сергеевна. Без всякой язвительности, или попытки надавить таким способом. Просто для неё он действительно казался лишь Катиным капризом.
– Новых больных класть некуда. А он третью неделю лежит!
– Но у него же ФГДС через день, и ещё два лазера осталось! – взмолилась Катя.
– Нельзя же без контроля ФГДС!
– Ничего, – перепишем на завтра, – сделает ФГДС, и ещё oдин лазер, и завтра же выпишется.
– Тогда ладно, - успокоилась Катя.
Но вышло не очень ладно. На другой день взбешенная нна Сергеевна прибежала снова.
– Твой Дронов! Устроил дебош!
Катя опустила голову. Вон как всё вышло… И ведь невролог права, - ни к чему Коля полез на рoжон. Просто он доверился ей настолько, что никаких изменений в её назначениях уже не потерпел, - не разбираясь в них, на всякий случай отстаивал Катин вариант. Или, скорее, - втайне надеялся по-детски, что если он откажется наотрез выполнять указания нового врача, – то сейчас прибежит Катя, и разберется во всём. Его тоже понять можно, - уже третий лечащий врач, – и каждый резко всё меняет.
Что тут скажешь? Она ничего не ответила Анне Сергеевне. А той и не нужен был ответ, – выплеснула эмоции, сообщила о событиях, да ушла. Не до того ей, - сама с ног валится.
…
Около пяти вечера врачи ещё и не думали заканчивать работу. Они только ачали писать истории, эпикризы на завтрашнее утро. В просторной ординаторской их находилось трое: хирург, нна Сергеевна и Катя. В дверь негромко постучали.
– Да-да! – громко произнёс Павел Иванович, хирург.
На пороге возник Коля Дронов, Кате было странно увидеть его в чёрной зимней куртке.
– Здравствуйте! – Дронов улыбнулся, боязливо покосившись в сторону Анны Сергеевны. Левой рукой он безуспешно прятал за спиной букет. – А можно… Екатерину Андреевну, на минутку?
– обычно бледное лицо лицо его порозовело.
– Сейчас! – Катя и та уже вскочила, сияя глазами, – она спешно искала лекарства в ящике стола, незаметно переложила их в карман халата.
– Можно, можно, - усмехнулась Анна Сергеевна.
– Беги к своему протеже… это для меня теперь путь в обувную мастерскую закрыт…
Смущаясь друг друга, они спустились в темный холл по винтовой лестнице, уселись на стулья для посетителей, которых здесь и не бывало никогда, - но стулья на всякий случай стояли.
– Екатерина Андреевна… Катенька, – дрогнувшим голосом сказал Коля.
– Спасибо вам, - он протянул ей букет почти засохших гвоздик, замотанных целлофаном так, что их, – оно и хорошо, – почти не было видно, (где только и раздобыл он их?), да скрoмную коробочку конфет «Родные просторы». Для него, наверное, было подвигом, - найти деньги сразу после больницы, не пропить их, купить цветы…
– Спасибо, Коля! – Катя занервничала. Если он сейчас начнёт какие-то признания делать, - как ей быть? Надо не допустить.
– Я на минутку, очень много работы! Я рада, что ты выглядишь здоровым. Как себя чувствуешь?
– Хорошо… Но, я хотел поговорить.
– Я тоже. Вот, держи, – Катя протянула Дронову лекарства.
– Я взяла их для тебя, - поскольку тебя выписали так резко, без рекомендаций… Но не надо было скандалить, лучше бы ты прошёл обследование. Я беспокоилась за тебя. пока продолжай принимать всё по той же схеме,
Она отчетливо понимала, что не прочтет он никакие инструкции,и принимать ничего не станет. Он смотрел на неё горящими умоляющими глазами, не слыша, и не сознавая ничего, кроме единственного, что дошло до его сознания: Екатерина Андреевна думала о нём, переживала , и даже раздобыла для него лекарства! Ей не всё равно! Может, у него есть надежда?! Но почему же она так торопится уйти,и говорит лишь о лекарствах? Забирая таблетки, он коснулся её теплыx пальцев. Не выдержал, наклонился, мгновенно поцеловал руку горячими сухими губами.
– Екатерина ндреевна! Простите… Постойте!
— Николай, милый, мне правда нужно работать. А скоро и уезжать. Береги себя, пожалуйста! Лечись. Не пей, - тебе нельзя совсем! И ещё… тебе кто-нибудь говорил, что ты безумно красив?
– Нет… – Коля оторопел от её слов.
– Так вот, знай это… И, - прощай!
Воспользовавшись моментом, Катя легко взбежала по лестнице, с конфетами и цветами. Не оглядываясь. Возле ординаторской она с трудом перевела дыхание, вытерла набежавшие на глаза слёзы. Что она может сделать? Ну вот, - что? Усыновить его? Замуж взять? Не выйти, а взять замуж, – инвалида-алкоголика, необразованного, не имеющего ни денег, ни квартиры! Да и не любит она его. Жалко – да, до безумия, сердце щемит от егo нежной улыбки, необыкновенных трогательных глаз, жуткого шрама. Что угодно для него сделала бы! Кроме одного… Неожиданно для самой себя она выдала ему эту последнюю фразу, в импульсном каком-то порыве. Тем не менее, фраза имела конкретные цели: помочь ей уйти, пока он в состоянии шока. И той же шоковой терапией, - поднять ему самооценку, чтобы на всю жизнь он запомнил именно такие слова о себе, сказанные самым значимым человеком. Кто знает, – вдруг пить бросит после этого?
…
На следующий день, когда Катя возвращалась с работы, – её поджидал Коля.
– Я провожу вас!
– Проводи.
Катя не сразу поняла, - по морозу, – что от него пахнет спиртным. Дeржался Коля несколько развязнее. Для того и выпил. х, - не так на него слова её повлияли, не так! Видимо, он решил, что имеет какие-то шансы. И выпил для храбрости, - вместо того, чтобы не пить совсем! Катя ощутила бессилие и досаду.
– Коля, ну зачем? Я же просила тебя не пить; тебе же нельзя!
– Да, знаю. Но какая мне разница, если… если вы уедете! Катенька, – он вновь взял её руку, прижал к щеке. – Вы, вы такая! Я никогда не встречал девушки, похожей на вас! Не уезжайте! Я буду много работать, мне неплохо платят…
– Коля, милый… Не надо. Не мучай себя и меня. Здесь тоже есть хорошие девушки. Ты, главное, не пей! Вылечись. Видишь,и платят хорошо… И все будет хорошо. Ты мне нравишься, но пойми, - я живу другой жизнью, я не могу остаться с тобой. Хочешь? – я дам тебе адрес и телефон?
Катя нашла в сумке карандаш с блокнотом, старательно выводила на листочке буквы и цифры, зная, что назавтра, – скорее всего, – Коля потеряет заветную записку. Но хоть сейчас будет счастлив. н бережно сложил листочек, спрятал в карман.
– А теперь прощай! Не забудь принимать лекарства, не потеряй адрес, а главное – не пей, пожалуйста!
– Хорошо… Катенька… – он еще раз прижался губами к её руке, не желая отпускать…
…
Заперев за собой двери финского домика, Катя, не раздеваясь, без сил упала в гостевое кресло, и, уронив лицо в ладони, заплакала.