Чтение онлайн

— Марти сосватала Нору за сына фермера, у которого мы работали. Пареньку лет двадцать пять. Помладше Норы, но хваткий, работящий. Марти это поняла еще тогда, когда бегала к нам на поле. Сначала она старалась привязать меня к ним, но, поняв, что ничего не выходит, переключилась. Иногда мне кажется, Марти и Нора поменялись телами. Потому что сколько в в девчонке ума и изворотливости, столько же в матери детской непосредственности.

— Поменялись телами? Разве это возможно? – меня как током ударило от его слов.

— Нет, конечно. Это все сказки. Неужели не знаешь сказку о старой Леове, умершей здесь и оказавшейся в теле юной девушки

через сотню лет после своей смерти? Мы думали это выдумка вообще, но моя бабушка говорила, что знала эту девушку. Её все считали сумасшедшей. Она рассказывала всем, что жила сто лет назад и видела прежних лоров графства Коул, - Лео прикрыл глаза, будто вспоминал своё детство и то благословенное время, когда бабушка рассказывала им с братом сказки.

— Ну кто её знает. Может и правда. Мы же не можем проверить, - ответила я буднично. Лео прижимал меня к себе и целовал в лоб.

— Иногда мне кажется, ты тоже из другого времени. Наверное, из будущего. Если эта Леова смогла прийти из прошлого, то, вероятно, можно попасть и из будущего в наше время.

— Не выдумывай, Лео…

— Тогда почему ты делала вид, что не знаешь меня? – вдруг спросил Лео, и я напряглась.

— Я не помню ничего до момента, когда однажды утром проснулась в своей комнате, Лео. Я очень болела до этого. Так мне сказали… - стараясь не мудрить, рассказала я правду.

Если мы были знакомы раньше, почему память не подкинула мне его, когда мы встретились? Ведь всех я могла увидеть, если напрячься. Вспомнила часть детства, где Даниэль, мой брат, ещё был не таким засранцем. Где тётушка Лилит ненавидела моего отца и защищала, как могла, мою мать.

— А я думал, ты смотришь на меня свысока, потому что я больше не лорд… - прошептал Лео и прижал к себе сильнее.

— Нет, Лео. Я и сейчас ничего не помню из прошлого. Вообще ничего. Поэтому давай лучше не будем о прошлом. Только о будущем, тем более, мне кажется, здесь уже не так холодно, - я скинула капюшон, а потом и плащ.

***

О своей беременности я узнала в начале весны. То есть, конечно, были причины считать себя беременной чуть раньше, но точно я уверилась в день, когда на яблонях в саду Анны лопнули почки и показались первые нежно-зеленые пахнущие смолой листочки.

Я вышла во двор и за столом, который летом и осенью служит для переработки тех самых яблок в хмельной напиток, собирала из деталей серьги. Анна уже тогда знала и о серьгах с камнями, и о том, что мы с Лео не бездомные, типа Бременских музыкантов, промышляющих то тем, то сем.

В животе толкнуло. Сначала я замерла и, сложив все прочие признаки, которые не озвучивала даже Лео, улыбнулась. И тут же внутри что-то кувыркнулось, будто рыбка в тесном аквариуме.

— Что? – Анна, проходившая в это время по двору и ругающая на чём свет стоит своих кур, заметила, видимо, мой остекленевший взгляд.

— Наверное, у меня будет ребенок, - прошептала я.

Анна опустилась на скамью рядом и уставилась на меня:

— Я боялась говорить раньше, но заметила уже давно, милая. Ты очень похорошела. Щеки появились, лицо стало розовое, светлое. Это точно мальчик. Когда носишь девочку, лицо дурнеет: они забирают всю красоту, Стэфания…

— Откуда ты знаешь? У тебя ведь нет детей! – прошептала я, боясь ее обидеть.

— Детей нет, а глаза есть, подруга. Когда завидуешь каждой округлившейся соседке или подруге, рассматриваешь

их, как писаную картину, примеряешь это на себя, - выдала мне Анна то, что я прекрасно знала, живя в той далёкой теперь жизни бездетной и иногда тайком рассматривая будущих мам в парке, пока гуляла с Милой, в школе и в детских поликлиниках.

— Бог тебе все равно пошлёт за твою доброту, Анна, - я положила руку на её плечо.

— Ух… ты можешь уже братцу своему сообщить, чтобы собирал свой бабий выводок, - она захохотала. — Три дочки — это надо постараться! Знаешь, как говорят? Бодливой корове Бог рогов не даёт!

— И то верно. Но мы пока всё оставим в тайне.

— Мужу надо сказать. Лишний день радости ему не помешает.

— Как вернётся с фермы, обязательно расскажу.

Лео уехал на ферму пару дней назад, чтобы доставить туда купленных племенных лошадей. Марк отдал ему положенную долю наследства, и Лео теперь мог распоряжаться деньгами, оставленными ему отцом, по своему усмотрению.

А я так хорошо скооперировалась с Летисом, хозяином лавки, в которой продавались мои украшения, что на вырученные деньги мы уже могли существовать и без наших наследств. А в дальнейшем я надеялась перетянуть паренька на свою сторону.

Но… как говорится, что положено, нужно забирать. И я не собиралась оставить всё тупоголовому братцу. Если бы он знал, что на месте его сестры теперь совсем другой человек, то перестал бы плясать под дудку своего тестя. Но у меня было время на подготовку к самому последнему шагу. Осталось дождаться рождения ребенка.

— Девочка! У вас девочка, леди Безовек! – почти прокричала повитуха.

А меня накрыло такое счастье, что и сравнить не с чем.

Дорогой читатель, поймёт меня, наверно, лишь тот, кто уже отчаялся стать матерью. Нет, я не говорю, что нельзя полюбить малыша, рождённого другой женщиной. Мила, воспитанная мною как своя, родная, живущая сейчас в другом мире и уже, наверное, тоже планирующая семью, не даст мне соврать.

Но это дитя, закричавшее, когда суровая до этого момента, а теперь улыбающаяся женщина в белом платке подняла надо мной, спутало все мои мысли. Для меня перестало существовать и добро, и зло. Только любовь, только полное, безграничное счастье и радость, казалось, больше не впустят в мою жизнь никаких других эмоций.

— Девочка, дочка! – прошептала я, когда её положили на мою грудь. Кроха моментально замолчала, открыв глаза, синие, как море перед штормом и серьезно посмотрела на меня.

— Стэфания, - ворвавшийся в комнату Лео замер возле моей головы, не отводя взгляда от малышки, которую уже прикладывали к груди. А та будто и не голодна была вовсе, никак не могла насмотреться на мать.

— Лео, у тебя дочь, - я поцеловала руку, которой он гладил моё лицо, осторожно касался лба малышки, наконец распробовавшей материнское молоко.

— Я счастлив, милая! Теперь нас трое! – он наклонился, чтобы поцеловать меня в губы, но в этот момент радость и бесконечная эйфория будто выключились, потому что живот сковало очередным спазмом.

— Ничего, это быстро. Сейчас послед отойдет и всё, леди, - прошептала повитуха. А потом в комнате раздался совсем другой, более требовательный, чем первый, крик младенца. Я посмотрела на малышку: она сосала грудь.

— Лорд, у вас еще и сын! – повитуха подняла глаза над покрывалом, скрывающим мои оголённые ноги. И подняла надо мной ещё одного младенца.