Самая старая дева графства Коул
Шрифт:
Всю свою жизнь я трудилась геммологом. Это специалист, изучающий камни. Нет, не только драгоценные. Геммологи определяют виды, происхождение камней, отличают природные самоцветы от имитации и выращенных аналогов.
Есть еще причины, по которым специалистов в этой области не так уж и много: хотя профессия оплачиваемая, она не пользовалась широкой популярностью. Поэтому, если не понравится что-то, сложно уйти на другое место работы. Ведь ты знаешь только камни. Это кропотливая, часто монотонная работа. Очки обеспечены практически всем после сорока лет. А ответственность
На пенсии я забыла на время о своем деле. Честно говоря, хотелось чего-то совершенно другого. Для внучки научилась печь пироги. А поскольку в моём характере была черта доводить всё до совершенства, пироги мои были украшены колосками из теста. Караваи можно было подавать для приема дорогих гостей самого высшего порядка.
Продавала и эти хлеба. На свадьбы, праздники, да и просто пироги на поминки. Быстро мне это надоело, поскольку, поняв всю технологию, достигнув некоего профессионализма, мне стало просто не интересно.
Не знаю, чем бы я принялась заниматься еще, если бы моя Милочка не показала в интернете серьги. На первый взгляд – поделка, но если присмотреться, эти украшения мне нравились куда больше, чем их старшие важные собратья из драгоценных камней.
Агат, аметист, янтарь – вот камни, узор на которых можно рассматривать часами. Когда Мила показала мне только-только начавшуюся моду на серьги с разными срезами, я отшатнулась: ведь красота, как мы уже привыкли считать, в симметрии.
Но здесь я увидела самую настоящую красоту. Камни не были огранены. В интересный ансамбль из серебряных частей был вставлен спил из аметиста.
Я заинтересовалась этим. Я ведь раньше так близко работала с этим камнем. Но никогда даже мысли не допускала, что захочу что-то сделать своими руками.
Через год из простого любопытства на моём утеплённом теперь балконе выросла мастерская. Где купить инструмент и камни, я знала. И даже справилась с этой задачей по хорошей цене.
Мила занималась рекламой, даже ездила с моими работами на выставки. Мы с ней скоро стали известны если не в мире, то в своей области точно как лучшие производители украшений из природного камня.
Казалось бы, откуда у бабушки вкус? Дело было в том, что я знала как пилить камень, каким образом он откроет свою красоту лучше всего. И знала, с каким металлом он заиграет новыми красками.
И вот сейчас я, Стефания-Луиза и кто-то там еще… встала с первыми лучами солнца для того, чтобы найти здоровенные камни, которыми можно размозжить эти странные кругляши.
Их было предостаточно на том же берег. И один булыжник с плоским верхом, очень кстати омытый водами, наверное во время разлива реки, я выбрала как основу. На него я положила шарик, нашла другой булыжник и шарахнула сверху.
Шарик отлетел в непонятном направлении, но у меня в кармане была еще пара. На этот раз я решила поступить поумнее – положила шарик в платок и только потом ударила опять. Развернула тряпицу, а он цел-целёшенек.
— Нет, дорогой, так дело не пойдёт, давай уже колись. Просто быть
не может, чтобы ты имел такую крепость. Я понимаю, ты в детстве хотел стать дробью… Хочу тебя поздравить: ты куда твёрже дроби! – бормотала я себе под нос, рассматривая неподатливый черный крепыш. На нём появились будто бы слабые сколы, но ломаться он не спешил.Я меняла камни, меняла углы, которыми фигачила по шарику, излохматила платок, но воз был поныне там.
Когда я вернулась домой, там уже вовсю кипела жизнь. Печь топилась. Лео с палкой шел на поле. А в загоне Нора привязывала на шею козе веревку.
— Это зачем? – спросила я.
— Мы с Лео решили привязать ее на улице. Травы там много. А вторая пусть дома сидит. Надеюсь, дождёмся приплода, - Нора поторопилась на выход, а я свела брови и смотрела ей вслед.
— «Мы с Лео»? – тихо повторила я. — Да и к чёрту вас вместе с Лео.
Поняла вдруг, что не нравятся мне эти мои мысли. Хотела откинуть, просто сосредоточиться на своих шариках, но Лео с Норой настойчиво лезли в голову.
— Ты же не возишься с козами, вчера камешки в реке искала, сегодня их долбила несколько часов. Живёшь, как хочешь, а ребята трудятся! Чего тебе опять не так? – спросила я сама себя.
— Ты зачем там стучала всё утро? – Марти, заспанная ещё, вышла на улицу.
— Хотелось, - не очень расположенная к разговору, буркнула я.
— Маму разбудила! Мы сначала подумали, что кто-то стреляет, - добавила девочка.
— Мама так решила?
— Лео! Он забежал к нам в комнату и спросил, где ты. А потом убежал на улицу. И, вернувшись, сказал, что это ты на берегу что-то долбишь камнем, - эта девочка была отличной Птицей Говорун.
— Ну, я больше не стану так делать. Обещаю! – я погладила ее по голове и, вспомнив про станки, стоящие в сарае, пошла туда.
Сначала я тёрла шарик о точильный станок. Зерно на круге было крупновато, да и пальцы страдали куда больше, чем шарик. Но я заметила, что верхний слой с него начал стираться.
Осмотрев станок, поняла, как снять с него шлифовальный камень. Свалила тяжеленную пластину на пол. Присела на принесённый Марти низкий, какой-то детский табурет, положила шарик на круг и аккуратно, словно втирая его в поверхность абразивного камня, принялась стачивать, слой за слоем.
Когда мне открылся совершенно изумительный цвет закатного неба, я охнула. А когда меня позвали завтракать, ответила, что поем позже.
Не знаю, сколько я так точила, но чем дальше, тем больше открывалось слоев. Бордовый неровно, но плавно, в виде звездочки, становился красным, а после розовым.
— Стеф, мы уже пообедали. Что такое ты делаешь? – голос Лео за спиной отрезвил меня, наконец. Я поняла, что спина просто ноет от усталости: сидеть в наклон с широко расставленными коленями – такое себе удовольствие.
— Лео, эти камешки… ну, круглые, которыми мы играем… вы их распиливали? – спросила я, зажав в руке результат моего многочасового труда.
— Нет. Кому это надо? Они мелкие совсем. Как ты сегодня утром на берегу, пытались разбить, спорили даже на некоторую сумму. Но так и не смогли.