Чтение онлайн

во главе которого стоят крупные землевладельцы, всемерно проводящие в жизнь право частной

собственности, положение ухудшилось... Такие меры противодействия не установили, конечно,

хороших отношений между помещиками и крестьянами».

В поисках «мужицкой правды» крестьяне постепенно отходили от эсеров и попадали в

объятия большевиков. Последние стремились в ходе своего социалистического эксперимента

подпереть мускулистые, но немногочисленные пролетарские плечи мощным крестьянским

хребтом.

Крайне напряженная

обстановка сложилась летом и осенью 1917 года в деревнях и селах

Самарской губернии. Повсеместно крестьяне на основании «Временных правил», выработанных II

губернским съездом, осуществляли раздел земель, отобранных ими у помещиков и сельской

буржуазии. Во многих местах приняло широкие масштабы движение крестьян-общинников за

возврат отрубных и хуторских земель. Это явление наблюдалось чаще всего в уездах с

большим удельным весом крупного крестьянского землевладения. Только одной земельной

комиссией Совета крестьянских депутатов за два месяца после II съезда было разобрано 370 дел,

возникших на почве проведения в жизнь указанных «Правил».

Губернский земельный комитет попытался как-то упорядочить этот процесс. Для этого он в

начале августа вместе с губернской земельной управой разослал по волостям разработанные ими

анкеты для исследования сельскохозяйственных вопросов в процессе подготовки к

Учредительному собранию. Они сопровождались просьбой дать «по возможности краткий и ясный

ответ на вопросы».

Губернский земельный комитет, разослав вопросные листы для подготовки земельного

вопроса в Учредительное собрание, о настроении основной массы крестьян был осведомлен и без

ответов на них. Он попытался установить контроль за ходом земельного передела, разработав и

утвердив 19–20 августа 1917 г. «Общую инструкцию волостным земельным комитетам Самарской

губернии». Она явилась основой для утвержденных III губернским крестьянским съездом «Правил

об обложении платежом в пользу государства лиц, пользующихся в 1917 году казенными,

частновладельческими, банковскими и иными землями». Правила возлагали на волостные

земельные комитеты перераспределение земельного фонда между нуждающимся населением,

мотивируя это необходимостью расширения посевных площадей под яровые 1918 г. Комитетам

рекомендовалось «взять в свое ведение все земли, на которых владельцы и арендаторы не ведут

собственного хозяйства. Земли собственников и арендаторов, на коих имеются хозяйства, также

принимаются на учет для распределения излишка среди безземельных и малоземельных».

III Самарский губернский крестьянский съезд (20-27 августа 1917), объединившийся затем со

всесословным, должен был по замыслу его организаторов-эсеров, стоявших во главе губернских

органов власти и исполкома крестьянского Совета, разрядить накаленную обстановку в губернии.

По всем обсуждавшимся на съезде вопросам разгорались яростные споры.

Особенной критике

подверглась нерешительная, колеблющаяся позиция эсеровского руководства крестьянского

Совета, занятая им в ходе борьбы за реализацию решений II губернского съезда по земельному

вопросу.

На съезде было утверждено соглашение Совета крестьянских депутатов с комитетом партии

эсеров о выдвижении общего списка в Учредительное собрание.

Осенью 1917 года массы ходом событий были подведены к альтернативному выбору: либо

диктатура пролетариата, либо диктатура военных. Угрожающе нарастала и другая перспектива:

русский анархический бунт, «бессмысленный и беспощадный».

Вопрос о переходе власти к Советам стал предметом острых дискуссий уже в начале

октября. 13 октября рабочая секция Совета потребовала немедленного перехода власти к

Советам, «становящимся центрами нарастающей крестьянско-пролетарской революции». В

двадцатых числах октября он стал обсуждаться не только на заседаниях партийных комитетов,

исполкомов Советов, фабзавкомов и профсоюзов, но и на массовых митингах. Если большевики

имели большинство в Совете рабочих и солдатских депутатов, в фабзавкомах и солдатских

полковых комитетах, то иная ситуация была в губернском Совете крестьянских депутатов,

продолжавшем выступать в поддержку Временного правительства и существенно влиявшим на

ситуацию в городе. Гарнизонный Совет крестьянских депутатов по вопросу о власти колебался. Вот

почему решение вопроса о переходе власти в руки Советов не могло произойти сразу же 25

октября. Бурная дискуссия по вопросу о текущем моменте вспыхнула на заседании исполкома

Совета рабочих и солдатских депутатов, которое открылось в 2 часа дня 25 октября в Белом доме

(ныне здание Академии культуры и искусств). На заседании председательствовал В. В. Куйбышев.

Он огласил телеграммы о событиях в Петрограде и предложил направить на телеграфы

комиссаров. Но это предложение встретило противодействие со стороны лидера самарских

меньшевиков А. И. Кабцана. В связи с тем, что на заседание не были приглашены члены

исполкома Самарского губернского Совета крестьянских депутатов, его председатель И. Д.

Панюжев в знак протеста покинул собрание. Участники заседания приняли предложение

меньшевика В. П. Преображенского отложить обсуждение до 8 часов вечера, с тем, чтобы к этому

времени представить мнение всех партийных фракций, входящих в Советы.

Вечером в Белом доме состоялось экстренное заседание исполкомов Советов, на нем вновь

председательствовал В. В. Куйбышев. В президиуме находились меньшевик А. И. Кабцан и эсер И.

А. Одайкин. Бурная дискуссия о текущем моменте затянулась до пяти часов утра. Представители

губернского и гарнизонного Советов крестьянских депутатов, группы «Единство», эсеры и