Чтение онлайн

Женщина сидела на полу рядом с диваном, обхватив голову руками. Ее лицо блестело от слез.

— Он… Ваш друг…

— Нет, он не умер. Это такая болезнь, — спокойно сказал Макс. — Он уже не раз меня так пугал. Становится холодным, и пульс не прощупывается. Потом оживает. Вы нашли аптечку? Нам понадобится нашатырный спирт.

— Сейчас, сейчас…

Она торопливо кинулась в соседнюю комнату, и там захлопала дверцами шкафчиков, загремела ящиками в столе. А Макс присел над телом товарища и приподнял веко, проверяя зрачок.

— Ты это нарочно, — сказал он. — Подумаешь. Я тоже умею останавливать сердце. Значит, так? Слинял, значит? А мне теперь за двоих отдуваться? А сколько мне бумаг из-за тебя написать

придется. Об этом ты подумал? А еще товарищ…

— Вот! — она вбежала в комнату и подала ему пластиковую коробку с пузырьками и пачками таблеток.

— Знаете, лучше все-таки вызвать врача, — сказал Макс. — Вы обернетесь за двадцать минут?

— Да, если он дома… Здесь ни у кого нет телефонов, я даже не могу ему позвонить. Не волнуйтесь, я быстро!

«Двадцать минут? — Макс глянул в окно. Дорога терялась за деревьями, сворачивая к реке. С другой стороны сплошной зеленой стеной к дому подступали джунгли. — За двадцать минут я смогу углубиться не дальше чем на километр. Должно хватить. Места тут глухие. Интересно, есть у нее в хозяйстве лопата? Ишь, размечтался. Лопату ему подавай. Может, тебе еще бригаду землекопов?»

Заревел двигатель «тойоты», вылетающей со двора.

Макс привычно взвалил Куликова на плечи и вышел из дома, вышел осторожно, боком, стараясь не задеть ничего свисающими мертвыми руками.

— Ну, пошли, — сказал он, направляясь к лесу. — Эх, ты, полтора землекопа…

После рождественских праздников Вадим Гранцов принимал у себя в бане высокое начальство, генерала Митрофанова, или просто Деда. Как обычно, Дед приехал не с пустыми руками.

— Пляши, Гранцов, — сказал генерал, — письмо тебе. Не простое, а золотое. С прошлого года лежит, а ты ноль внимания. Хорошо, что комендантша сообразила припрятать у себя, а то ведь филателисты не дремлют.

— Виноват, — согласился Вадим, разглядывая толстый пакет с диковинными марками. — Я уж забыл, когда был у себя на Садовой.

Зимой Вадима Гранцова трудно было застать по месту прописки, потому что он целыми неделями пропадал в лесу. В город удавалось выбираться только по выходным, и он почти никогда не заглядывал к себе в офицерское общежитие, а прямиком летел на Лиговку, где жила жена, проводил с ней эти сорок восемь драгоценных часов, и в понедельник снова возвращался на базу.

Неприметные одноэтажные строения на берегу лесного озера, огороженные высоким забором и двумя периметрами колючей проволоки, по-прежнему именовались Базой, несмотря на то, что за последние годы предназначение этой базы несколько раз менялось.

Построенная еще при Гречко и Ивашутине [1] , база унаследовала размах и основательность, свойственные поколению фронтовиков. Специалисты радиоперехвата и пеленгации располагались в добротных казармах, работали на благоустроенных постах и отдыхали в превосходной русской бане. А система защитных сооружений с командным бункером и подземными ходами сообщения позволяла надеяться, что гарнизон базы выдержит многодневную осаду.

В годы перестройки и ликвидации ее последствий этот объект отчасти утратил свое оборонное значение. В качестве базы отдыха его сдавали в аренду то какому-то совместному предприятию, то институту с загадочным названием. Кончилось тем, что арендаторы подверглись вооруженному нападению конкурентов, и малочисленному гарнизону базы пришлось вмешаться в бандитскую разборку. Эти события привлекли внимание не только военной прокуратуры, но и нового руководства армии.

База

вернулась под небогатое, но надежное покровительство Шестого Управления [2] , и ее чуткие антенны снова принялись фильтровать эфир, а в казармах и классах появились прилежные курсанты специального учебного отряда.

Вадим Гранцов застал не лучшие времена на базе. Несколько лет проработал он здесь банщиком, попутно выполняя обязанности егеря, сторожа, плотника и водителя. Генерал Митрофанов был крайне удивлен, когда принимал дела и увидел его фамилию в списке вольнонаемных работников. Дед знавал иного Гранцова, капитана, который командовал ротой в Афганистане. А позже, в первую чеченскую, ему довелось подписывать и представление к ордену на майора Гранцова. И вдруг — какой-то вольнонаемный?

Они встретились, поговорили о прошлом, поспорили о настоящем и погрустили о будущем. Гранцов категорически отказался восстанавливаться в армии, но согласился на должность преподавателя в учебном отряде, выторговав себе право распоряжаться баней и охотой.

Вадим еще раз осмотрел фирменный пакет с ярким логотипом и отложил его, не вскрывая.

— Ты не хочешь посмотреть, что там внутри? — спросил Дед.

— Успею еще. Пойду полынью почищу.

— Полынья никуда не денется, — сказал генерал, неторопливо закутываясь в простыню. — Давай так. Я — в парилку, а ты читай. Через полчаса доложишь свои соображения. Судя по маркам, очень интересное письмо.

В конверте оказался рекламный проспект туристической компании «Глобо Торизмо». Перелистывая глянцевые страницы, Гранцов обнаружил розовый листок с приглашением. Уважаемого Вадима Андреевича, участника программы «Феникс», настойчиво зазывали посетить наиновейший и наиэлитнейший курорт Латинской Америки. Ему предлагали комфортабельные номера в самых современных отелях. Его ждал пляж с белоснежным песком, специально привезенным с Багамских островов. Полная изоляция от городской суеты. Экскурсии на спецавтобусах с телохранителями и персональными гидами. Участок океана, огороженный сеткой до самого горизонта. И в этом раю В. А. Гранцов будет всего лишь отдыхать между главными мероприятиями, каковыми являются: рейд по заповедной сельве, ритуалы в древних храмах инков и участие в карнавале самбы. Перелет за океан и проживание — за счет программы «Феникс». Все подробности можно будет узнать в петербургском филиале компании по такому-то адресу, где Вадима Андреевича ждут ежедневно с 17:00 до 21:00. Дата вылета из аэропорта «Пулково» — февраль, 28.

Гранцов вооружился черпаком и пешней и вышел из баньки на лед озера, чтобы расчистить полынью, которая была прорублена как раз под желобом, ведущим из парилки в озеро. Вычерпывая полупрозрачные осколки льда, он думал о том, как сейчас, должно быть, жарко в заповедной сельве. Не говоря уже о карнавале самбы…

Заскрипел люк, из парилки вырвался клубами раскаленный пар, и генерал Митрофанов с душераздирающим воплем пронесся по ледяному желобу в полынью. Гранцов подал ему руку, помогая выбраться на лед, и накинул на малиновые плечи солдатский ватник.

— Докладывай! — прокричал Дед, семеня босиком по натоптанной ледяной тропке.

— Что за спешка, — удивился Гранцов. — Дайте хоть чаем напоить.

— Какой чай, какой чай? — генерал остановился, тяжело дыша и окутываясь паром. — Тут вопрос государственной безопасности, а ты с каким-то чаем пристаешь! Не осознал, майор! Пора тебя вводить, я вижу!

Он все-таки позволил усадить себя за стол с самоваром и принял из рук Вадима огромную чашку с гербом СССР. Отхлебывая чай и хрустя сухариками, Дед начал вводить Гранцова в курс дела.