Сад на краю
Шрифт:
– Кого же она мне напомнила? – пробормотала под нос Колокольчик.
Она попыталась ухватится за мысль. Та слишком ловко ускользала, лишь иногда дразня кончиком белого хвоста. Оставалось смиренно покачать головой и повернуть назад. Ей тоже без надобности тут задерживаться.
Стараясь не смотреть по сторонам, Колокольчик шла мимо увядших садов, в своём запустении слишком похожих друг на друга, пока не достигла единственного цветущего. Он располагался на краю Мира, дальше – только бездна, яд которой постепенно и неустанно проникал повсюду, грозясь добраться до Сердца.
Хотя сад на краю продолжал жить, он тоже не походил на дивное, сказочное место из видений. Да,
Стоило войти в дом, как плащ сам по себе исчез, оставляя Колокольчик в сиреневом платье с пышной юбкой чуть ниже колен и рукавами-фонариками. Возле входа её поджидал юноша – белый, словно жасмин в полном цвету, только одежда в коричневых и зелёных пятнах из-за работы в саду. Когда-то улыбчивый, ныне почти всегда с отпечатком тревоги на лице.
– Как он? – спросила шёпотом.
– Снова приступ, – также тихо ответил Жасмин.
Приступ… Те случались всё чаще. Если так и продолжится, скоро окажется пересечена черта, отделявшая ещё иногда обретавшего подобие здравого рассудка Последнего от окончательного и бесповоротного погружения в бездну сумасшествия. Он и без того давно не тот садовник, которого они знали. У того ещё было имя, пускай и ранее по нему обращались единицы.
Сверху раздался грохот. Колокольчик слабо вздрогнула от неожиданности и поспешила к лестнице, нервно смяв пальцами юбку. Поднялась и осторожно заглянула в тускло освещённую комнату, где загнанным зверем метался тот, кто стал проводником для губительного влияния бездны. Облачённая в чёрный долговязая фигура – словно ещё одна тень, но тревожная и материальная. На полу валялись стул, осколки вазы и срезанные цветы, а в воздухе вилась плотная чёрно-красная субстанция, иногда обретающая гуманоидные формы, тянущаяся к Последнему.
– Не трогай меня! – крикнул он, отталкивая руку. – Уходи! Я делаю что могу! Что тебе ещё нужно?
Субстанция снова потянулась к нему. Последний отшатнулся. Глубокие тени делали ещё более гротескным исказившее лицо выражение безумного ужаса.
– Нет же, нет… – пробормотал дрожащим голосом, когда пульсирующая темнота, будто желая поглотить, плотно обвилась вокруг. – Я просто ещё не… Знаю я, как это делается! Не были они правы! Я соберу его!
Последний попытался сорвать с себя субстанцию. Та задрожала, словно смеялась. Колокольчик на мгновение показалось, будто она тоже слышит этот жуткий самодовольный смех, от которого хотелось либо бежать, либо забиться в угол. Он снова заговорил. С постоянно скачущими интонациями, беспорядочно, тихо – с расстояния уже не разобрать слов. Бросался из стороны в сторону, на что-то натыкаясь, что-то роняя. Иногда срывался на крик, через мгновение переходя на шёпот.
Колокольчик закусила губу и отошла. Спустилась в сад. В доме она ничем не поможет – разрушения восстановятся сами, а лезть под руку себе дороже, лучше потратить время на уход за повреждённым цветами. Сегодня больше всего досталось левкою, стрелиции и фрезии.
Бережно срезая надломленные чужой грубой неаккуратностью цветы, обрабатывая появившиеся на листьях тёмные пятна, Колокольчик
размышляла о том, что обычно приступы случались после моментов просветления. Долгие годы, счёт которым в Мире вести почти невозможно, наблюдая за состояние Последнего, она и Жасмин сходились во мнении: какая-то иная сила заинтересована в безумии и потому не даёт оправиться.Сейчас сложно говорить с уверенностью о способности Последнего однажды вновь стать нормальным, но раньше эпизоды адекватности случались часто – в такие моменты с ним удавалось нормально поговорить, услышать рассказы о странных снах, где неизменно присутствовал совершенно незнакомый и вместе с тем слишком реальный мир. Наверняка один из тех, что существует по ту сторону врат, куда Колокольчик путь закрыт. В такие моменты он почти становился собой, давая ненадолго поверить в лучшее, но всё перечёркивали приступы.
Обычно Последний не обращал на Колокольчик и Жасмина внимания – они не мешали ему, только ухаживали за цветами, даже заговорить больше не пытались. Однако во время приступов попадаться на глаза становилось опасно – реальность искажалась в давно потускневших глазах, и одна только бездна знает, от каких чудищ он пытался отбиться, перепутав с ними соседей.
Рядом сел Жасмин, решив сделать небольшой перерыв в подметании дорожек. Белёсые глаза почти не мигая смотрели на тёмное-тёмное небо, а губы едва заметно шевелились, в очередной раз моля высшие силы отсрочить конец. Дать ещё немного времени на поиск решения… Будто за прошедшие годы хоть кто-то смог к нему приблизиться.
– Я видела человека, – неожиданно заговорила Колокольчик.
Губы Жасмина застыли. Он посмотрел на неё в изумлении – на самом деле чужаки никогда не приходили в Мир, оттого и казалась невозможной идея помощи извне.
– Я понимаю, мы так давно ждали этого, но… Я проводила её назад.
– Почему?
– Она определённо пришла сюда не специально. Такая напуганная и растерянная… Что мне ещё оставалось делать? Сказать: «О, ты можешь не бояться бездны! Тогда иди за мной и…» И что? Что ей делать? Разодрать в кровь руки, пытаясь отыскать в саду что-то, о чём мы сами не ведаем? До хрипоты спорить с Последним, пока он не прибьёт её во время приступа? Как можно ожидать чего-то от чужака, если мы сами не представляем, как помочь Миру? Не похоже, чтобы ей пришло какое-то великое откровение, – добавила Колокольчик, печально усмехнувшись.
С сиреневых рук срывались светло-фиолетовые и голубые искорки, чтобы оказаться тут же жадно впитанными растениями. Только так, отдавая частицы собственных жизненных сил, можно замедлить распространение яда – не молитвами, а действиями отсрочив конец. Если бы не договор, и Колокольчик, и Жасмин давно бы умерли от истощения или заразились из-за постоянного нахождения подле бездны.
Миру всё равно, кто на самом деле виноват в случившемся. Ему нужны те, кто ради спасения поставит на кон свою жизнь. По иронии эта роль обычно достаётся непричастным, оказавшимся не в то время не в том месте, а также тем, кто и ранее пытался предотвратить худшее.
***
Не по погоде одетая девушка стояла на крыше, без особого интереса рассматривая ночной город. Очень странно в середине февраля встретить человека в одной красной клетчатой рубашке, накинутой поверх жёлтой футболки, и зелёных джинсах. Ветер никак не мог оставить в покое светло-рыжие волосы, прижатые тоненькой красной шапкой, звенел висящими на шее украшениями. К счастью, на крыше отсутствовали лишние свидетели, поэтому никому не становилось холодно от её вида. А единственный, кто решил потревожить её одиночество, не видел в этом ничего странного.