С топором наперевес

Вы не сложные, не пугающие, не чрезмерные и не неразумные. Вы — грёбаная сверхновая. Никогда не тускните ради тех, кто слабее и хочет вас сломать. Никогда не занижайте свои стандарты. И никогда, никогда не переставайте делиться своими дарами с этим миром.

Предисловие

В этой книге поднимаются темы, которые могут быть тяжёлыми для некоторых читателей. В сюжете затрагивается проблема бесплодия, а также упоминаются смерти, происходящие за кадром.

Виктория

—

Ты меня слышала?

У меня перехватило дыхание, и я лихорадочно оглядела кофейню, надеясь, что старый дубовый пол подо мной провалится и утащит меня за собой.

— День поминовения.

Паника подступала. Это, наверное, галлюцинация. В последнее время я почти не спала, а прошлой ночью жильцы сверху устроили какой-то ад, не дав мне выспаться даже на мои привычные три-четыре часа.

Я вцепилась в край симпатичной деревянной кабинки, пытаясь сохранить равновесие. Кофеиновый лось — модная кофейня, открывшаяся около года назад. Сначала я переживала, примет ли наше маленькое лесозаготовительное сообщество открытые вентиляционные трубы и латте за шесть долларов, но заведение с самого начала пользовалось спросом.

Сейчас у Рэйанны уже было несколько сотрудников, и почти каждый день фирменные чернично-лимонные сконы раскупали к девяти утра.

Я заехала сюда за американо на удачу перед важной встречей, но, судя по всему, напрасно.

— Я беременна, — повторила она, голос её звенел и звучал вызывающе.

— Поздравляю, — выпалила я, когда глаза защипало от слёз, а в горле всё сжалось.

Она что-то говорила, но я была слишком занята тем, чтобы не потерять сознание, чтобы понять хоть слово.

Этого не может быть. Только не сегодня.

В голове зашумело от чувства вины, с которым я столько боролась. Бесконечные расспросы, друзья с младенцами на руках: «Ты следующая!» — и добрые родственники, удивлявшиеся, почему у нас до сих пор нет детей.

Александра продолжала что-то рассказывать, может, про зиму? Потом сказала что-то о маме. О свадьбе, которую обсуждала уже несколько месяцев. Я ничего не могла воспринять.

Моё тело сломано. Оно не справилось со своей задачей. А теперь она беременна?

Разве обязательно было сообщать мне это именно сегодня?

— Я иду на встречу, — отрезала я, стараясь не сорваться. — Могу перезвонить позже?

Она всё ещё что-то говорила, но я уже ничего не слышала. Вокруг рушился мой мир. Я протиснулась сквозь утреннюю толпу и бросилась в туалет.

Старый засов был из латуни и весил немало, но я справилась. Заперлась. Одна. И расплакалась. Не всхлипывала навзрыд — это оставлю на потом. Сейчас просто позволила слезам течь. Задерживать их только больнее.

Александра и Грэм ждали ребёнка.

Вместе.

Моя младшая сестра.

И мой бывший муж.

Я прислонилась ладонью к стене, пытаясь взять себя в руки и вдохнуть.

Дыши. Просто дыши.

По моему опыту, если день начинается настолько паршиво, дальше будет

только хуже. Даже мелкая неурядица при нужных обстоятельствах может обернуться настоящей катастрофой.

Я закрыла глаза, сосредоточившись только на дыхании. Ещё будет время — злиться, страдать, чувствовать предательство. Много времени.

Позже. Сейчас я на публике, и через пятнадцать минут у меня важная встреча.

Я сделала десять глубоких вдохов, а потом порылась в сумке в поисках туши и блеска для губ на экстренный случай.

Приведи себя в порядок и действуй.

Глаза были красные, лицо в пятнах, но выбора не было, надо было собраться.

Рабочий режим. Люди на тебя рассчитывают.

Я как могла подправила макияж, причесалась и пригладила юбку. После всех этих лет в корпоративном пиаре, казалось бы, уже должна уметь справляться с таким.

Убедить, уговорить, склонить к щедрости — это было моё. Я раньше прошагивала по городским улицам в туфлях на десятисантиметровом каблуке. Зарабатывала шестизначные суммы, не стесняясь пользоваться служебной кредиткой, обедая, выпивая и закупаясь в лучших местах.

Моя уверенность могла посоперничать с уверенностью десятка заурядных мужчин. Никто и ничто не стояло у меня на пути.

Несмотря на то, что я только что услышала, мне нужно было идти и делать свою чёртову работу. Это была моя цель. Моя единственная опора.

Да, такие встречи были худшей частью этой работы, но их не избежать. Продовольственный банк выжил в прошлом году только благодаря щедрости Ноа Эберта, который прислал строительную бригаду для ремонта крыши бесплатно и вдобавок сделал крупное пожертвование.

Это был огромный жест. Но недостаточный. Всегда не хватало.

Летний благотворительный фестиваль лесорубов помог, но сейчас был апрель, и эти средства почти иссякли. До конца года срочно нужны были новые вливания.

Ресурсы продовольственного банка были нужны круглый год, но особенно остро — летом, когда местные дети оставались без школьных завтраков и обедов.

Передвижной фургон с едой помог бы невероятно. Я видела такие в Бостоне и других крупных городах. Его можно было поставить у детской площадки или в парке — и тогда семьи могли бы получать еду и другие необходимые вещи в разных точках.

Так мы бы снизили нагрузку на здание и дошли бы напрямую до тех, кому нужна еда.

Пора. Иди и добудь эти деньги. Ты справишься.

Я медленно выдохнула, повернулась и одной рукой взялась за дверную ручку, а другой — за засов. Я проведу эту встречу на высшем уровне, а потом вернусь домой и позволю себе чувствовать всё, что нужно.

Между мной и этим планом стояла только старая дубовая дверь. И она не открывалась.

Я сжала потускневший латунный засов и попыталась повернуть запястье.

Безрезультатно.

Задействовала обе руки, изо всех сил дёрнула механизм назад.

Раздался хруст, и поворотный элемент сдвинулся.

Но сам засов застрял в дверной раме.

Чёрт.

Я снова и снова двигала поворотный элемент, но этот древний замок, скорее всего, старше электричества, надёжно удерживал дверь.