С любовью, Вадик!
Шрифт:
– Вадим, тебе самому-то хочется четвёрку за четверть?
– Честно, эта четвёрка не стоит моего драгоценного времени. Да и знаете, конец года, ну совсем не до вашей химии.
– Зря ты так, Винник, мой предмет очень нужный, в жизни часто пригождается.
– Мне в это слабо верится.
– Правда, правда, Вадик, ты потом мне ещё спасибо скажешь за то, что я тебя учить заставляла.
– Посмотрим, посмотрим, Лидия Сергеевна.
Я листал тетрадку, в надежде найти подобную задачу, которую мы уже в школе когда-то решали. Химичка даже уже пользоваться этой тетрадью разрешала, но я и этим шансом не мог
– Что, Вадик, что-нибудь сделал?
– Нет. Не получается у меня, – встал и положил пустой листочек на стол Лидии Сергеевне.
– Вадим, ты что вообще ничего не понимаешь?
– Вообще, – я собрался уже уходить.
– Может репетитора наймёшь, а? Позаниматься.
– Ну мне же нигде не нужна химия…
– Я понимаю, но… Ладно, иди, Винник, не буду тебе тройку ставить. Так сказать, к новому году подарок сделаю.
– Спасибо! – пытаюсь как можно правдоподобней сказать я, хотя на самом деле мне попросту плевать, что выйдет. Сдавать химию я всё равно не собирался.
Выхожу из здания школы и неожиданно для самого себя встречаю свою бывшую. Алиса сидела на крыльце на скамеечке и, сильно рыдая, болтала с кем-то по телефону. Расстались мы вообще по её вине, а я до сих пор люблю её, наверно. Но я ей разонравился, на моём месте оказался другой человек. Сейчас я еле-еле отговорил себя, чтоб не подойти к Денисовой. Но она сама меня, кажется, заметила.
Я шёл, делая вид, что в наушниках и не смотрел по сторонам. А она говорила в телефонную трубку:
– Блин, Марин, тут кажется Вадик.
Хм, значит узнала. Хотя темно уже было, да и снег сыпал.
– Да-а, ну Винник который. Капец, и что делать?
Если бы она сейчас позвала, я оглянулся б, наверное. Но сам не стал. Слишком много делал для этого человека, а взамен получил…
– Нет, не хочу. Сейчас его ещё не хватало…
Что Алиса говорила дальше – я не расслышал, шёл, всё дальше и дальше удаляясь от бывшей. Слишком хорошо с ней было. Но то всё в прошлом. Ни с кем именно так не будет. Вот именно так, как с Алисой. Остаются только общие фотографии и переписки в двенадцать часов ночи с признаниями в любви.
Придя домой, заглянул к ней на страничку, чего не делал очень давно. У неё всё та же аватарка, которой уже больше года, где она купается в море. Такая красивая, стройная, такой больше никогда не встречу. Точно никогда. А жаль… А вот и наша совместная фотка. Выложена полгода назад, подпись: «Любовь – это красиво!». А мне вдруг стало больно. Очень больно, что по сердцу будто ножом провели. Ладно, пора это заканчивать, лучше б не заходил на её страницу…
***
Хочу узнать тебя я больше,
Мечты с тобою разделить,
С тобою быть как можно чаще,
А если рядом нет – звонить.
Хочу твой голос вечно слушать,
Смотреть всегда в твои глаза.
Любовь, ты делаешь нас лучше,
Творя простые чудеса!
Я быстро закрываю тетрадку со своими стихотворениями и прячу её в портфель. Никому из друзей и одноклассников я не рассказывал
о своём необычном хобби – поэзии. Мне это занятие очень нравилось, особенно любил писать про любовь. Но не все меня смогли бы понять, поэтому лучше никому не рассказывать. Особенно Лёньке, он любит поржать, особенно надо мной.– Винник, ты что уже в школе? А я тебя ждал-ждал стоял, между прочим, снег валит, – Келлер указал на окно, за которым действительно, разбушевалась сильная метель.
– Я раньше прийти решил. Алгебру делал.
– А я дома сделал! Прикинь?
– Прикольно, – равнодушно отвечаю я.
– Ты чего такой мрачный сегодня?
– Да не выспался.
– А если серьёзно, Вадик?
– Не выспался говорю.
– Да знаю я тебя, как облупленного. Винник, расскажи, что стряслось?
– Я вчера Алиску видел, – отвечаю я и слежу за реакцией друга. Он поворачивает на меня голову и удивлённо смотрит. У Лёньки все эмоции на лице всегда написаны.
– Где?
– Со школы шёл, после того как химию исправлял, и увидел её на крыльце.
– И что она? Видела тебя?
– Я сделал вид, что не видел. А она заметила. С кем-то по телефону трындела, я услышал, что она про меня говорит.
– Да ты чё? И как она? Всё такая же?
– Ревела почему-то. Может рассталась со своим Димочкой?
– Уж не знаю, Вадь. Но этот Димочка значит такую красотку потерял!
– Как и я.
– Тебя она просто недооценивала, но любила.
– Какое-то время. А так, это просто игра с чувствами.
– Ух, какой ты романтик, Вадя. Но скажу тебе сразу: не вздумай пытаться вернуть её.
– А я и не думал.
– Ага, по глазам вижу – думал.
– Ни фига подобного. Это у тебя всё вечно на лице написано, а я знаю лучше, о чём думаю.
– Ладно, живи брат. А вообще она сама по себе не изменилась на вид?
– Вроде такая же. Не присматривался.
Хорошо, что хоть не сказал Келлеру о том, что на страничку к ней заходил. Знаю я его. Опять полезет со своими нравоучениями, потом фиг отцепишься. А говорить лишний раз об Алисе мне и самому не хотелось. Лёг лицом на парту и чуть ли не уснул, если б не громкий звонок, который заставил меня подняться.
На алгебре зайти в смартфон – это то ещё испытание. Математичка вечно везде свой нос суёт и всё контролирует. Но я всё-таки не сдержался и зашёл в сеть. Алиски в онлайне не было, а зачем я вообще это смотрел – не знаю. Но мне всегда было интересно наблюдать за её жизнью. Может пора это заканчивать?
– Винник, ты что к доске хочешь? – огласила меня Ольга Борисовна, указкой показывая на доску, где крупно выведены уравнения, которые нужно решить.
– Не хотелось бы.
– А я думаю, что выход к доске тебе на пользу пойдёт. Выходи давай, Вадик.
Поднимаюсь из-за стола, потому что знаю, что с математичкой спорить бесполезно. Она даже если ученик больной и корчится от боли, всё равно стоять туда вызовет.
– Какие решать? – спрашиваю у неё.
– Все, Винник, все. Остальных буду по чуть-чуть вызывать. А ты заслужил.
– Чем это?
– Ты же знаешь, как я не люблю, когда на моих уроках достают гаджеты.
Вздыхаю, понимая, что этой женщине бесполезно что-либо доказывать. Да у неё же одна математика в голове. А как же чувства, эмоции? Она вообще когда-нибудь любила?