Чтение онлайн

Станислав Георгиевич Малицкий не обладал ни мощной фигурой, ни высоким ростом, но его нельзя было назвать и худощавым. Он был средний. Средний во всем. В весе, в росте, в стиле одежды. Даже черты лица и стрижка усредняли его до образа среднестатистического гражданина. Единственное, что отличало Малицкого от остальных, так это характер. Он непременно хотел быть первым и единственным.

Когда-то, в самом начале перестройки, Малицкий таковым и являлся. Однако в скором времени его потеснили присосавшиеся к нефтяной и газовой трубе наглецы без понятий и принципов, из-за чего ему пришлось уйти в тень. Многие даже посчитали, что лучше дни некогда могущественного Станислава Малицкого миновали. Но он с этим положением и не думал соглашаться.

Прекрасно понимая, что нефтяная и газовая халява когда-нибудь кончится, а кушать людям хочется всегда, Малицкий стал покупать одну продовольственную фирму за другой. Через три года он контролировал едва ли не четверть всего городского продуктового оборота.

Рынки приобретались поначалу только для того, чтобы не возникало проблем со сбытом продукции. Уже потом Малицкий понял, что рынки и сами по себе способны приносить немалый доход, и начал скупать их с одержимостью маньяка. Средной был его восьмым по счету приобретением. Никто не понимал, зачем ему нужен Средной. Неразвитая инфраструктура, допотопные торговые контейнеры, полуразвалившиеся административные здания и не слишком удачное расположение рядом с пустырем – все это говорило не в пользу рынка. Но Малицкий смотрел дальше. Он был уверен, что на месте убогого Средного когда-нибудь раскинется рынок-мечта. Рынок, какого нет ни у кого! И вот теперь, когда до воплощения мечты было рукой подать, в дело вмешались непредвиденные обстоятельства.

Впервые за много лет Станислав Малицкий так сильно нервничал, что по его невыразительному лицу пробежала судорога. Справившись с собою, он пристально взглянул на Вадима Дементьева:

– Несколько часов назад мой источник в прокуратуре сообщил, что выписан ордер на твой арест!

– По какой статье? – побледнев, спросил Вадим.

– Умышленное убийство, – ответил Малицкий. – Тебя и Тимура Хабибова обвиняют в умышленном убийстве. Надеюсь, мне не придется объяснять, в каком именно убийстве вас собираются обвинить!

– Но я-то тут при чем? – развел руками Вадим. – Если и было убийство, так ведь я даже не знал о нем! Это Тимура инициатива! Он перестарался!

– Не важно, кому принадлежит инициатива, но источник в прокуратуре утверждает, что заместитель прокурора выписал ордера на обыск в ваших квартирах и ордера на арест, не задумавшись.

– Что за глупость! – пожал плечами Вадим. – Какие могут быть основания? Ведь нельзя же арестовать человека абсолютно ни за что! Должны быть свидетельские показания… или улики. Если, конечно, все это не сфабриковано…

– Это мы будем выяснять позже. А пока нужно позаботиться о нашем детище. Ты должен расписаться вот здесь. – Малицкий указал взглядом на лист бумаги в плетеной окантовке, лежавший на столе. – И ты тоже, – сказал он, обращаясь к Игорю.

Эта фраза вывела Игоря из оцепенения. Подойдя к столу, он с трудом прочел бумагу.

– "Доверенность" – так был озаглавлен документ, лежавший на столе. А далее следовало:

– "Я, Дементьев Вадим Алексеевич, прописанный там-то, живущий по такому-то адресу… в присутствии нотариуса первой статьи Иоффе Альберта Натановича передаю во владение Опарина Игоря Михайловича, прописанного там-то, проживающего по такому-то адресу, принадлежащие мне двадцать процентов акций ЗАО «Торговый комплекс Д.О.М.»…

Прочитав документ и, без труда поняв его тайный смысл, Вадим спросил:

– Значит, меня и вправду хотят арестовать?

– А ты думал, я так шучу? – осклабился Малицкий. – Я же сказал, что уже выписаны ордера. Тебя арестуют завтра, а может, даже сегодня. Мало того, арест будет наложен на твое имущество, следовательно, и на акции тоже. Для того, чтобы избежать ареста акций, нужна доверенность.

– И долго мне придется сидеть? – спросил Вадим.

– Смотря по тому, что есть у следователя, – ответил Малицкий. – Насколько я понял из того, что сообщил мой человек из прокуратуры, прямых улик на тебя нет. С твоим дружком Хабибовым

дело много хуже. Так что тебе, возможно, сидеть и вовсе не придется. До суда выйдешь под подписку. Но подстраховаться все же не мешает. Если твой арест инициирован нашими недоброжелателями, то сделано это, наверное, для того, чтобы арестовать акции и приостановить строительство. В нашей подленькой жизни всякое бывает. Так что не дрейфь! При любом раскладе я тебя вытащу. А что требуется от тебя, сам знаешь!

– Не пойти в сознанку! – сказал Вадим.

– Да. – Малицкий немного подумал и добавил: – А теперь скажи мне как на духу: причастен ты к этому убийству?

– Нет, – ответил Вадим.

– Ты уверен?

– Абсолютно!

Игорю показалось, что Малицкий не очень-то верит в искренность слов подчиненного. Скорее всего, он прекрасно знал правду, а этот спектакль был разыгран специально для единственного зрителя, для Игоря.

Самого «зрителя» одолевали противоречивые чувства. Игорь, конечно, искренне надеялся на то, что его товарищ не мог быть убийцей, но в памяти всплыл странный разговор Вадима с Тимуром Хабибовым, который он случайно услышал.

Малицкий тем временем вынул из кармана фотографию какого-то мужчины и сказал:

– Запомните его. Это нотариус, у которого вы вчера около шести часов вечера оформляли доверенность на акции. Зовут его Альберт Натанович Иоффе. Нотариальная контора находится на улице Ваучерной в доме номер семь, на первом этаже, в первом подъезде. А теперь расписывайтесь и идите в зал.

Выйдя из кабинета, Вадим достал из кармана сигару и закурил. После нескольких затяжек ему заметно полегчало.

– Что собираешься делать? – спросил Игорь.

– Поехать куда-нибудь и напиться! – ответил Вадим.

– Мне позвать Аллу?

– Не надо. Пусть она ничего не знает… пока. Скажи ей, что у меня заболел желудок.

Вадим двинулся было по коридору к выходу, но Игорь остановил его.

– Подожди, – сказал он. – Если тебе нужна моя помощь, говори, не стесняйся. Пока еще есть время…

– Спасибо, – вяло улыбнулся Вадим. – Мне ничего не надо.

Но, пройдя метров пять по коридору, он обернулся и сказал:

– Хотя кое-что мне, пожалуй, нужно. Может, дашь мне свою машину? Моя наверняка уже у ментов под колпаком.

– Лови номерок, – не раздумывая, ответил Игорь, бросив другу жетон. – Только сразу же заправь!

Поймав жетон, Вадим быстро удалился. Игорь медленно двинулся по коридору, пытаясь осознать все, что произошло. Мысли никак не желали выстраиваться в ровные ряды. В голове была сущая каша. Дойдя до вестибюля, по которому медленно прохаживались несколько охранников, Игорь остановился прямо возле бронзовой статуи Меркурия, вестника богов и покровителя торговцев.

Игорь огляделся. Слева был выход, туда ушел его друг, справа – дверь, за которой играла музыка и где его с нетерпением ждали. А он все стоял и стоял на месте, не в силах решить, куда идти. Он еще не отдавал себе отчета, что инстинктивно этот выбор им уже сделан: всегда быть рядом с ним – «Ближайшим от солнца»…

Игорь Опарин сидел в своей машине, наблюдая за тем, что творится возле стен тюрьмы. Как и повсюду, здесь царили рыночные отношения. Люди, желавшие быстрее передать своим близким посылку – «дачку», – покупали у спекулянтов место в очереди и быстро проходили к заветному окошку. Те же, у кого денег не было, часами толпились возле стен, терпеливо ожидая.

Иногда между маленькой кучкой избранных и теми, кто честно стоял в общей очереди, возникали взрывные классовые конфликты, что несколько разнообразило тягучую монотонность ожидания. В таких стычках меньшинство одерживало верх не без помощи представителей тюремной администрации, которая наверняка работала в доле со спекулянтами. Наблюдать все это было тяжело и неприятно.