Рыцари свастики
Шрифт:
Размышления Леопольда были прерваны ровным и уверенным голосом Рихарда Грифе:
— Уважаемые господа, отец логики Аристотель любил утверждать: «Кто может мыслить и предвидеть, тот, естественно, властитель и господин». Я думаю, что очень скоро мы с вами будем властителями дум немецкого народа, а со временем и господами положения в нашей стране. Мы знаем, что знамением времени является идея растущего национального самосознания, которая неминуемо породит широкое национальное недовольство нынешней политикой жалких компромиссов и постоянного приспособленчества.
В этом зале сидят люди, которые испытали небывалый взлет «третьего рейха» и его мучительную гибель в результате подлого вероломства и предательства отщепенцев нации. Пусть наши враги называют нас экстремистами, правыми радикалами и даже неонацистами,
Господа, наступает решающий момент объединения всех наших сил на национальной основе. Вы знаете, этот курс был выдвинут Адольфом фон Тадденом на съезде Немецкой имперской партии в сентябре 1963 года в Карлсруэ.
Уже сегодня мы являемся свидетелями приближающихся политических бурь. Многие утренние газеты сообщили о двух событиях, внешне мало связанных между собой. В Гейдельберге вчера возмущенные студенты избили красного демагога Биркнера из паршивой профсоюзной газетенки «Глокке». Многие газеты, и в первую очередь «Бильд-цайтунг», дают правильную оценку грубому, бестактному поведению журналиста, который измывался над национальными идеалами нашего юношества и получил достойный отпор. Кстати, эти же газеты подчеркивают, что Вальтер Биркнер — инициатор злостной кампании клеветы против немецкого идеалиста и патриота Карла Реннтира. «Бильд-цайтунг» вышла с шапкой «Реннтир — жертва красных». Мы должны всеми имеющимися у нас способами и средствами развить и поддержать эту мысль. Карл Реннтир подвергался безудержной и бессердечной травле со стороны либеральных интеллигентов и красных профсоюзов. Они сделали его жизнь невыносимой. Это они нажали на спусковой крючок его пистолета. Имя Карла Реннтира должно стать нашим знаменем. Он отдал жизнь за наши идеалы, и мы должны воздать ему должное. Сейчас готовится к изданию его книга, которая не позволит никому забыть Карла Реннтира и его преданность великогерманским принципам. В июне 1964 года состоится тринадцатый съезд Немецкой имперской партии, который обсудит конкретные шаги по объединению всех национальных сил. Уже сейчас идет активная подготовка к разработке основных принципов новой партии. К осени мы соберем воедино национальный лагерь, чтобы провозгласить немецкую политику, независимую от чужих интересов. Мы должны обратиться ко всем немцам, которые полны решимости служить вместе с нами этой цели. Мы обратимся к немецкому народу, в особенности к немецкой молодежи и тем миллионам обманутых избирателей, которые не согласны больше подчиняться монопольным притязаниям боннских партий на единоличную власть и финансирование из налоговых средств. Наш народ не заслужил, такого руководства! Мы больше не хотим его.
И будьте уверены, господа, что недалек тот день, когда наступит золотая осень сбора плодов нашей деятельности!
Голос Рихарда Грифе дрогнул и оборвался. Все посмотрели в сторону поворота его головы. В дверях гостиной стоял незнакомый господин с холеной внешностью и благородной сединой на висках. Леопольд замер от неожиданности: против всех расчетов и планов на виллу явился его отец, который, по его сведениям, должен был пробыть еще не менее суток в Париже.
— Продолжайте, господа, это весьма интересная программа! — без тени иронии произнес Отто фон Гравенау.
ПЕРВЫЕ УСПЕХИ
«Наконец-то мы вместе»
Вечером 28 ноября 1964 года к общественному зданию «Дёренер Машпарк» в Ганновере съезжались «фольксвагены», «таунусы» и «оппели». Прохожие равнодушно шли мимо: очередной съезд какой-либо организации. Любопытных было мало. Ганноверцы уже давно свыклись с тем обстоятельством,
что их город стал излюбленным местом всевозможных сборищ. Около здания было всего несколько полицейских. Скандалов не наблюдалось: очередное заседание, мало ли их проходит каждый день.Когда к зданию подкатил черный «мерседес», группа людей, ожидавших у входа, привычно вытянулась. Из машины вышли двое. Их почтительно приветствовали собравшиеся:
— Добрый вечер, господин Тилен!
— Добрый вечер, господин Прункман!
Прибывшие благосклонно отвечали на приветствия и не спеша продвигались в сторону входа.
В большом зале висел густой туман табачного дыма и гул голосов. Тилен поморщился и направился к столу президиума, где уже сидели несколько человек.
— Господин Тилен, я думаю, пора начинать.
Говоривший был высокий, довольно стройный для своих сорока трех лет господин. У него были седеющие волосы, но можно было догадаться, что в свое время он был блондином. Его подчеркнутая сдержанность и холеная внешность выдавали в нем дворянское происхождение.
Тилен, плотный полнеющий мужчина среднего роста, с открытым лбом и пронзительным взглядом больших, чуть навыкате глаз, кивнул головой в знак согласия:
— Да, господин фон Тадден, ждать больше не стоит. Все, на кого мы реально могли рассчитывать, видимо, уже в зале.
Он внимательно осмотрел зал. Более половины мест были пусты.
— Сколько человек зарегистрировалось? — спросил Тилен.
— Из тысячи двухсот приглашенных прибыло семьсот восемь человек, — ответил фон Тадден.
— Ну что же, для начала это совсем неплохо, — бодрым голосом заметил Тилен.
Фон Тадден повернулся лицом к залу и позвонил в маленький серебряный колокольчик. Шум в зале заметно спал.
— Господа, — громко обратился фон Тадден к сидевшим в зале, — прошу вашего внимания. Разрешите предоставить слово председателю Немецкой партии господину Фридриху Тилену.
Громкие аплодисменты встретили оратора.
Подойдя к трибуне, Тилен наклонил голову и на несколько мгновений застыл в этой позе. Сидевшим в зале он напоминал быка, вышедшего на бой с тореадором. Когда наступила напряженная тишина и семьсот пар глаз сфокусировались на трибуне, Тилен резко поднял голову. Лицо его выражало решительность и твердость, вокруг рта обозначились резкие складки. Он смотрел в зал глазами ясновидца и пророка.
— Я приветствую сидящих в этом зале немецких мужчин и женщин, которых привело сюда высокое чувство ответственности за судьбы Германии, за судьбы немецкого народа. Мы собрались здесь, чтобы положить конец позорному прозябанию нашей страны. Присутствующие в этом зале преисполнены твердого намерения основать новый, жизнеспособный организм, который впитает в себя лучшие, самые здоровые силы нации. Нашему учредительному съезду предшествовали контакты и встречи представителей многих партий национальной ориентации.
Двадцать второго августа в Билефельде состоялась конференция сторонников различных партий и групп национального лагеря. Там присутствовали шестьдесят представителей из Немецкой имперской партии, бременской организации, Немецкой партии, Свободно-социального союза, Немецкой свободной партии, Немецкой национальной народной партии и ряда союзов и объединений. Там был образован подготовительный комитет из десяти человек. Им поручено разработать манифест и устав новой партии. Сейчас эта большая и важная работа близится к завершению. Но уже сегодня мы твердо знаем: Германии нужен такой государственный и общественный строй, который создает общность между естественным авторитетом подлинной демократии и личной свободой гражданина, общность, воздающую в области социальной справедливости каждому свое.
Мы протестуем против засилья иностранного капитала и против наводнения страны иностранными рабочими. Мы требуем обеспечить немецким рабочим преимущественное право рабочего места по сравнению с гастарбайтер. Мы требуем защиты для немецких крестьян и сохранения здорового сельского хозяйства.
В зале раздался оглушительный рев одобрения.
Выкрики словно подстегнули Тилена, и он продолжал с еще большим пафосом:
— Особую защиту государство должно предоставить многодетным семьям. Мы требуем положить конец торговле сексом и воспитывать нашу молодежь здоровой и чистой. Наши женщины и дети не должны быть легкой добычей насильников.