Рыцарь понарошку
Шрифт:
А ведь у Деда Мороза под Новый год еще больше, чем тут, снега будет, с грустью подумал Фэт. Они и так, пока в домишко к почтовику шли, все белые были, начиная с волос и кончая налипшим на сапоги. А уж там, у Зимнего…
Впрочем, выбирать не приходилось. Раз уж начали – надо и закончить подобающе!
– Эх, ма! – вздохнул Фэт и первым шагнул в столб.
Зло – рядом.
Элви уже очень плохо соображала.
Но знала: Зло – совсем близко.
Каждый шаг давался с трудом. Этот ход больше никуда не сворачивал. Только вперед, к странному
Это – Зло.
Почему-то Элви и представляла «чистый» Сток таким – абсолютно белый дым. Не серый, не черный, а только лишь белый. Цвет первого снега.
Цвет Зла.
– Зачем тебе это надо, глупышка? – спросил чистый женский голос.
Волшебница упрямо сжала зубы: нельзя говорить, нельзя поддаваться на уговоры!
– Молчишь? – усмехнулся голос. – И кому ты хочешь что-то доказать? Ты просто не войдешь, Элви. Я проглочу тебя. Сильные выживут, слабые обречены на смерть. Так было и так будет.
Волшебница все так же, с трудом переступая, шла навстречу белому свету.
Идти – все тяжелее и тяжелее. В лицо словно бьет сильнейший ветер.
– Мне непонятно твое упорство, Элви, – вздохнул голос. – Хорошо, считай, что я верю тебе – ты не хочешь никому ничего доказывать! Но ради кого? Скажи, ради кого тогда все эти жертвы? Ради горстки застрявших в Лабиринте тварей, которые давно бы умерли, живи они в том мире, где сейчас живут их братья и сестры? Или ради бесполезного Смотрящего, непонятно для чего вселенного в этот Лабиринт еще его создателем? Или… ради Пижона?
Глаза Элви, полные безумной решимости, неожиданно потеряли яростный блеск. На смену пришли неуверенность, непонимание и даже некий страх.
Откуда ей известно о Пижоне?
– Мне много, что известно о нем, дорогая, – усмехнулся голос. – Нет, я не читаю твои мысли, не думай! Не потому, что не могу, а потому, что неинтересно. Скучно. Для меня это все равно что прочесть открытую книгу – не нужно даже напрягаться, чтобы искать нужную страницу. А Пижон… О, бедолага! Он сейчас так далеко… и так близко. Я вижу его…
Элви хотела уже отчаянно крикнуть: «Что с ним?!». Но что-то сдержало, не позволило; заставило еще крепче сжать потрескавшиеся губы и идти вперед, к белому свету.
– Ох, и дура ты! – вздохнула таинственная собеседница. – Я ведь могу высосать тебя прямо сейчас. Но, Демиург, как же это скучно и обыденно! Нет, ты сама сдохнешь – даже не дойдя до меня.
И голос затих. Не захотел больше уговаривать глупую волшебницу.
До света было всего пять шагов.
Первый дался тяжело, но терпимо. Элви чувствовала, что Сток с чудовищной скоростью жрет запас сил, но не останавливалась.
Второй шаг заставил собрать все оставшиеся крупицы для третьего…
А третий стал последним.
Упав в пыль коридора, Элви заплакала. Силы у нее еще были, но такие ничтожные, что девушка не смогла бы и подняться. И они все убывали и убывали.
А голос тихо-тихо смеялся, радуясь маленькой победе над ничтожной волшебницей.
Хихиканье шло, казалось, из непроглядной стены белого света. До которой Элви так и не добралась…
В отчаянии, понимая, что нанести Злу серьезный урон уже не в ее силах, волшебница
сунула руку в заплечный мешок. Душа требовала хотя бы небольшой мести, пусть никчемной, маленькой, но мести, чтобы только испытать облегчение, выплеснуть злобу…Схватив первый попавшийся под руку предмет, Элви из последних сил швырнула его в белый дым.
Вот тебе, Зло! Вот тебе!..
Предмет без помех прошел через стену «чистого» Стока и шлепнулся на пол. Но Злу, похоже, не было дела до безделушки, которую бросила Элви.
Наоборот – поступок девушки очень развеселил голос. Он стал смеяться громче, и громче… и еще громче…
Элви, плохо понимая, что происходит, гляделась в белую стену и не понимала: то ли у нее уже что-то со зрением, то ли дым с каждым смешком отдаляется от нее.
И ведь действительно – отступал!
Через минуту от него остался небольшой столбик в центре круглого зала, а голос из красивого баритона стал писклявым, противным. Каждое «хе!» заставляло волшебницу вздрагивать.
И, наконец, громко хохотнув напоследок, столбик со звоном разлетелся на тысячи осколков.
Элви уронила голову на руки…
И потеряла сознание.
– Вон и ворота, – сказал Валентин.
Пижон поднапряг зрение, силясь их разглядеть, но до хребта было добрых полмили, и ничего, кроме очередного куска скалы, вампир не увидел.
– Где? – наконец сдался он.
– Да прямо перед тобой, дурень! – хмыкнул Странник. – А еще вампирское зрение!..
– Я за полмили и королевский замок до деталей не рассмотрю! – пробурчал шулер. – А замаскированные кольдами ворота – и подавно!
– Да не замаскированы они, чего плетешь? – фыркнул Валентин. – Обычные железные ворота, только высокие очень!
– А почему же я их не вижу, если они такие большие? – язвительно поинтересовался вампир.
– Да, дела… – задумался Странник. – Они, похоже, магической невидимостью от взглядов сокрыты! Поэтому я, волшбу творить умеющий, их вижу, а ты – нет!
– И кто же их скрыл? Кольды, что ли?
– Да мало ли? Может, еще создатель хребта. Или Дед Мороз. Ладно, там разберемся. Пошли!
И они, выбравшись из укрытия, пошли к замагиченным воротам.
У стены горел, весело треща чуть подсыревшими дровами, небольшой костерок. Возле огнища сидели, усиленно пережевывая остатки ужина, двое кольдов.
Завидев приближающихся друзей, они мигом подхватились.
– Стойтэ! – вскинул руку один из «снежных». – Дальше прохода нетэ! А залазить мы вам не позволимэ!
– Да мы и не такие дураки, чтобы по отвесным скалам карабкаться, – фыркнул ангел. – Особенно когда ворота есть!
– Какие-такие воротэ? – нахмурился кольд. Его собрат, судя по всему, плохо знал Всеобщий, поэтому в беседу не встревал. Но по хищному блеску его глаз было ясно, что вновь прибывших он оценивает только с кулинарной точки зрения. – Нет тут ничегэ!
– Ничегэ? – передразнил его Валентин.
– Агэ! – нагло подтвердил монстр.
– Вот что, паря: мозги будешь делать кому-нибудь другому! – разозлился ангел. – Я – маг, меня не обманешь! Давай, открывай ворота, а то щас как приложу жарошаром промеж глаз!