Чтение онлайн

Вот и торчать мне на краю мира, в автобусе, чудом зацепившемся за склон громадного каньона под бледным красным небом и двумя лунами. Мопс затих. Может если не связывать его на ночь, то он не будет храпеть? Я посмотрел на пленника: словно нескладный подросток, с большой головой и грустными жёлто-карими глазами. Мой единственный "подданный", да я особо на короля мира не похож, хотя и могу встать на высокую скалу с грозным оружием – монтировкой. "Ещё поборемся," – пообещал мне внутренний голос. В ответ живот заворчал, играя марш кишками, напоминая, что продукты из пакетов безымянной спасительницы почти заканчились.

На рассвете я растолкал Мопса. Разбудить получилось быстро. Пока он открывал все свои заспанные три века, развязывал его. Словно русский турист за границей наполовину жестами, наполовину теми

немногими словами, что уже выучены из его языка, сказал: «Иди вниз. Я не буду тебя кормить и держать». Мопси сел по-турецки и вытаращился на меня. Я вручил ему последний шоколадный батончик и подтолкнул к разбитому окну, что служило нам выходом. Его реакция меня удивила. Пришелец, которому я дал кличку Мопс, встал передо мной с поникшей головой. Хотя, строго говоря, это я здесь пришелец, как говорится, сел не в тот автобус. Никогда бы не подумал, что маршрут №29 может привезти настолько не туда – в другой мир.

– Почему? – спросил меня Мопс, не поднимая глаз и крутя в руках подаренный шоколадный батончик.

– Ты – свободен, я больше не держать тебя. Племя не будет рвать твою жизнь, я тебя пленил?

Малой пискнул, что означало «Нет». Мопс поднял глаза, и вроде бы недоверчиво на меня посмотрел. Он не спешил выходить из автобуса, побродил внутри, словно прощаясь с каждым предметом, подобрал накидку, что я сделал ему из своей майки, и, показав на открученное сиденье, спросил: «Можно?». Я кивнул, по мне – так очень странный памятный подарок.

– Давай помогу, – я закинул сиденье ему на спину.

– Мопс, благодарю, что был со мной. Между нами, я тот ещё болтун, а иностранные языки – не мой конёк. Хотя на безрыбье и птица собеседник, но я и себя-то не смогу прокормить, – начал я на местном языке, а закончил уже на русском от нехватки слов и просто развёл руками.

Пришелец чирикнул типа «Бывает» и стал спускаться с подарком, да и мне придётся скоро вылезать из металлической скорлупки. Надеюсь, я не сильно сглупил. А вдруг Мопси расскажет, что я совсем дурак и меня так же, как и автобус, можно разобрать на части? Странно, что местные прекратили набеги и бросили тут своего. Мой бывший пленник ушёл. Я прошёлся с ним немного, а затем повернул за скалу к ручью попить воды на голодный желудок. Из еды осталось по пакету гречки и риса, а у меня ни огня, ни котелка чтобы их сварить. Упрямые семена подсолнечника, посаженные в стороне, упорно не хотели всходить, и что-то мне подсказывало, что слово «жареные» на упаковке сообщало о том, что жажда жизни в них убита.

Теперь, без пленника за спиной, я мог дальше исследовать мир. Больше развлечений эта вселенная пока и не предлагала.

Как ни крути, а горы – это всегда нечто, и никакие фотографии не способны передать волшебство и атмосферу, созданные таким чудом. Даже если они такие странные как здесь – две длинных горы с плоскими вершинами друг напротив друга. Мне даже относительно расположения повезло, большую часть дня солнце освещало мою сторону, создавая вполне приятную погоду градусов на четырнадцать, можно без куртки ходить.

С монтировкой в руках я спустился по слабо угадываемой тропке вниз до своего личного балкончика – места, откуда открывался вид на деревню туземцев. Судя по ручью на дне, я оказался не в горной долине, а на стене каньона. Тогда очень логичны отвесные слоистые стены и плоскосрезанные бесконечные вершины. Оглянувшись на скалы за спиной, понял, что шансов взобраться вверх вообще никаких. Да и так, шутка ли, только осел, место облагородил! С моего наблюдательского пункта было легко следить за деревенькой птицелюдей. Сразу заметно цивилизацию: вокруг слипшихся в единую кучу строений земля была вытоптана и загажена мусором, и почему-то всё обнесено ровным, примерно по колено, заборчиком из увесистых камней. Может быть, защита от наводнений? Этим утром, впрочем, как и всегда, тоненькими ручейками расползались в стороны небольшие отряды, выискивая пропитание в земле и под камнями. Первобытное племя по классике: палка-копалка в одной руке, кривое копьё в другой. Странно, что вроде осёдлые с капитальными строениями, а собиратели без живности и полей. С другой стороны, я ожидаю увидеть очередные пирамиды? Они же птицы! Свили гнездо и летают

за червячками, фигурально. От крыльев у них осталось только несколько маховых перьев и то явно для красоты, да на голове разноцветный хохолок.

Красновато-жёлтое солнце вошло в зенит, шесть часов и оно снова упадёт за горизонт, лениво отбив новый двенадцатичасовой цикл. Да, пришлось полюбить послеобеденный сон как в детском саду, блин. Настойчивый ветер дул в мою сторону и принёс новый запах, завершающий возникшую в голове картинку полдника. Аромат долетал до меня, раздразнив и заставив глотать слюнки. Явно в деревне случился удачный день и готовят найденную добычу и дичь. Пойду-ка я отсюда, не хватало ещё подавить собственной слюной. Премию Дарвина за глупую и нелепую смерть мне тут вручить некому. Главное, что меня успокоило: криков нет, обычный порядок ничем не нарушен, паники нет, значит, Мопси приняли обратно, он жив.

Я спустился дальше вниз, пригибаясь, но потом одумался. На фоне здешних скал я особо не выделяюсь тёмными джинсами и застиранной бледной толстовкой, вряд ли кто присматривался своим орлиным взглядом. Уже скоро я оказался у скалы-обелиска, на которой чёрным маркером коряво написано «Занято», а под ней недорисованный знак «Стоп». Ну, не придумал я с похмелья лучше способ обозначить свои «владения» после памятного нападения банды людоедов. Надеюсь, не каннибалов. Опять мысли про пожрать. Так, соберись! Кажется, гречка станет съедобной, если её замочить. Главное правило – посуду нужно мыть сразу, ибо чеплашка одна. Или миска? Или…

– Владелец! Я вернулся! – как утренний петух проорал мне в ухо Мопси.

От испуга я схватился обеими руками за монтировку и был готов замахнуться. Нельзя же так внезапно подкрадываться! Пара жадных вдохов, чтобы успокоить моё бедное сердечко.

– Мопс, сколько раз говорить, я – не владелец. Как вы мне надоели со своими короткими сутками! – ровно сейчас и именно ему я решил пожаловаться на сбитый неудобным солнцем режим. Вот как раньше бывало: всегда сначала просыпалось ворчание, потом вставало тело, затем, сделав первый глоток утреннего кофе, пробуждался я. Ммм, кофе! А этот Мопс… Стоп! Я же его выгнал!

– Ты как тут оказался?

– Я принёс еды, – довольное, если я научился разбирать эмоции невольного соседа, лицо этого мутанта-полуптицы не оставляло равнодушным, хотя и жутковато тоже было – обнажённые зубцы-заточки по краю приоткрытого клюва наводили сначала на мысль об акуле на охоте, а только потом – о добродушии. Это скотская птица бессовестно толкнула меня вперёд, призвав подняться обратно к автобусу. Не люблю сюрпризы, но хорошо, что живой вернулся.

Мой бывший пленник посадил меня на одно из открученных сидений, валявшихся снаружи, и достал из своей гигантской сетки-авоськи гостинцы. Передо мной на выбор расположились ряд кривых горшочков и пара свёртков. «Пир! Вкусняшка! Праздник просто!» – подумали и представили вы. Ничего подобного. Горькое, пресное, противно скользкое, червячки совсем не мармеладные. Отплёвывался я долго, даже передёрнуло от неприятных ощущений пару раз. Пока я пытался отдышаться, в голове мелькнула мысль: «Может это изощрённый способ мести, чтобы увидеть, как твой враг корчится от яда?». Я решился на последний заход, задумчиво дожёвывая кусок червяка, показавшегося мне наиболее безопасным. Видимо, я долго жевал эту неудачную реплику смолы со вкусом пепла, так как вторая, уцелевшая часть успела отползти в сторону. На всякий случай я кинул пострадавшему листочек и накрыл пустым горшком, оставив решение судьбы на потом.

Осталось два блюда, самое адское кулинарное представление приближалось к концу. Мопс пробовал за мной еду и явно не понимал моих вкусовых пристрастий.

– Благословение! – кажется, я сказал это вслух. Под крышкой оказалась нежная кашка с цветами. Потом я понял, что сверху лежали не лепестки, а мохнатые ножки местных паучков. На вкус как солёные орешки, червяк вот преснее был. И, как всегда, если ищешь что-то нужное, то оно окажется в последнем кармане. Лежащий крайним справа свёрток из огромного листа псевдолопуха порадовал меня настоящей лапшой, хотя я морально был готов приглядеться и понять, что это щупальца. Нет, домашняя паста. Лицо моего сотрапезника поменялось с обеспокоенного на весёлое. Ладно-ладно, не буду врать. Он начал ржать в голос, как корова с конопляного поля.