Рыцарь надежды
Шрифт:
Дьюи повернулся к сэру Филиппу с предостерегающим шипением, но рыцарь, понимавший в жизни гораздо больше этого мальчика, поднял руку, призывая его помолчать.
— Господин должен это знать. Он скорбел бы больше, если бы думал, что Морвен погиб бесполезной смертью. Теперь ему известно, что оруженосец погиб из любви к лорду Роксфорду. Это достойная смерть!
Лорд Роксфорд. Это был он сам, хотя Хью захотелось обернуться и посмотреть на того лорда, о котором все только и говорят. Для него все еще было внове то почтение, которое оказывали ему как графу. К новой роли предстояло еще привыкать, и, признаться, он рассчитывал в этом деле на Эдлин.
— Это верно, — сказал Хью, — сэр Филипп
Но все же он помнил восхищенный, обожающий взгляд его широко раскрытых глаз, который следил за ним повсюду, и жалел, что не оставил парнишку у его матери. Хотя как рассудить, ведь там его ждало будущее, полное нищеты и голода. Кто, кроме Господа, знает, что лучше? Теперь Морвена будут помнить как доблестно погибшего воина. Он защищал своего лорда!
— Вы в самом деле похоронили его как подобает?
— Да, милорд. Я сам позаботился об этом, — ответил сэр Филипп.
Еще один парнишка устало тащился рядом с ним, и Хью окликнул его:
— А как чувствовал себя в битве ты, Уин-кен?
— Это было чудесно, милорд. — Юный воин старался изо всех сил казаться бывалым и отважным, но голос был слабеньким.
Хью вопросительно посмотрел на своего оруженосца.
— Его стошнило, — уточнил Дьюи ответ молодого Уинкена.
Перехватив недовольный взгляд мальчика, брошенный на Дьюи, Хью решил подбодрить побывавшего в первом сражении:
— Всего-то? В своем первом сражении я от страха вспотел так, что выронил меч и чуть было не отрубил свою собственную ногу.
— После первой битвы я долго не спал по ночам. — Сэр Филипп состроил страшную гримасу и пригладил седые волосы, упавшие на лоб. — Мне постоянно слышались крики раненых, и я испытывал дурноту от хруста костей, когда кони подковами наступали на трупы.
Сэр Линдон, главный советник Хью, подошел к нему и улыбнулся своей широкой очаровывающей улыбкой.
— Что до меня, то шум битвы — это самый сладостный звук.
— В самом деле? — Хью передернул плечами. — Мне кажется, в нем мало радости.
Уинкен был сильно бледен.
— А это проходит? — спросил он негромко.
Приблизившись к Уинкену, Хью обнял его за шею и притянул его к себе так, что он чуть не упал.
— Это всегда ужасно, мой мальчик, но как-то привыкаешь. Конечно, если только это не совершенно дикая кровавая сеча. Тогда рвота опять выворачивает тебе кишки.
Он выпустил Уинкена и ободряюще похлопал его по плечу. С этим парнишкой все будет хорошо. Его отец, граф Конвей, опасался, что мир романтических грез Уинкена вмиг рассыплется после первого же знакомства со вкусом настоящей битвы. Но Уинкен держался хорошо, и Хью подумывал о том, чтобы послать графу успокаивающее письмо.
Забыв на время о Уинкене, он с глубоким удовлетворением взглянул на приближающиеся матерчатые стены своего шатра. Он боялся, что потерял его, когда был ранен и так внезапно исчез с поля боя, вытащенный Уортоном. Но вот он, стоит во всей красе. Ему доводилось видеть палаты в замках, которые были меньшего объема, чем его шатер, и очень часто, когда стояла дождливая погода с холодным ветром, он с удовольствием устраивал в нем военные совещания с участием всего отряда. Он возил в обозе массу вещей: стол и лавки, свою походную кровать и сундуки с одеялами и сменной одеждой для оруженосцев на случай, когда она им понадобится, а мальчишкам это всегда необходимо. Теперь он имел право на все эти удобства и гордился ими.
Сэр Линдон первым вошел под черную войлочную островерхую крышу шатра, приглашающе приподняв свешивавшийся с него такой же матерчатый клапан двери.
— Не хотите ли вы немного отдохнуть, поджидая свою невесту?
— Нет.
Я постараюсь черпать силы из вашего рассказа. Надеюсь, от вас я узнаю все о том, как закончилась битва, о передвижениях войск противника. Я слушаю вас со вниманием, сэр Линдон.Хью должен был все это знать как командующий, а кроме того, он не мог отдыхать по-настоящему до тех пор, пока Эдлин не вернулась. Он хотел быть рядом с ней настолько близко, чтобы смочь ее обнять.
Сэр Линдон снова привязал клапан, заменяющий дверь.
— Ваше исчезновение во время боя привело нас в некоторое замешательство, милорд. Боюсь, мы не сумели сохранить все ваше имущество, как это следовало бы сделать. После битвы мародеры многое растащили, но я могу предложить вам свою походную кровать, чтобы вам было удобно. Это все же лучше, чем спать на жестком полу.
— Примите мою благодарность, сэр Линдон, но какая польза от узкой кровати мужчине, который только что женился? — Хью принял из рук Дьюи кубок эля и выпил терпкую жидкость одним долгим глотком, не обращая внимания на приподнятую бровь сэра Аиндона. Он знал, о чем тот мог сейчас думать. Настоящему воину следовало бы получше контролировать поведение своей жены. Может быть, и так. Но при всем том, что он долгое время по достоинству ценил военные советы сэра Линдона — будь то открытый бой или осада, — ему то и дело вспоминался и ужасный вид вечно избитой жены сэра Линдона, и весьма подозрительные обстоятельства, при которых она скончалась. Именно поэтому он мысленно отвергал любые попытки сэра Линдона дать ему совет по поводу способов поддержания мира в семье.
— Вместо кровати Дьюи сейчас приготовит нам широкую постель из шкур и одеял прямо на полу.
Сэр Линдон щелкнул пальцами, и Дьюи заторопился с выполнением приказания.
Хью тем временем устроился на небольшой скамье снаружи в тени навеса над входом в шатер. Отсюда он мог наблюдать за возвращением Эдлин. В том, что она вернется, он не сомневался. Вокруг него оруженосцы расставили лавки для прочих рыцарей в соответствии с рангом каждого и степенью доверенности со стороны Хью. Когда все было готово, рыцари заняли свои места.
Некоторое время потребовалось для того, чтобы всем прочистить горло, а затем Хью, граф Роксфорд, потребовал доклада о действиях каждого из своих людей.
— Они сражались как демоны, милорд, особенно когда подумали, что вы убиты. — Сэр Линдон напряженно согнул руку, так, будто вспоминал, как мучительно удерживать меч в течение слишком долгого времени. — Но, по правде говоря, все обернулось к лучшему, ибо люди в боевых порядках де Монфора слишком растянулись, и нам удалось вклиниться в самый центр, внести панику, а значит, победить.
Хью сделал глоток из заново наполненного кубка и взглянул на сэра Филиппа.
— Мы взяли пленных?
— Да. Их отправили в лагерь принца для суда над ними. Конечно, после того, как сняли с них доспехи и отобрали коней. — Сэр Филипп улыбнулся, весьма довольный воинскими трофеями. — Мы разделили добычу поровну, милорд, и оставили для вас то, что, как нам показалось, должно вам понравиться. Если вы прикажете провести раздел по-другому, мы откажемся от своих претензий.
Хью улыбнулся в ответ. Годы, проведенные им в седле в качестве безземельного рыцаря, научили его ценить военную традицию отбирать у побежденного недруга его имущество. Много раз ему приходилось проедать деньги, вырученные от продажи личных вещей, захваченных после победы на состязании или в сражении. Иногда приходилось продавать боевые трофеи и их прежним владельцам. На этот раз никаких предложений о выкупе не поступало. Те, кто сражался на стороне Симона де Монфора, отказались от своих прав на имущество. Некоторые, вроде графа Джэггера, отдали свои жизни.