Рыцарь-маг
Шрифт:
— Смотри, дорогая, — сказал он ей. — Теперь у меня много денег, их хватит на содержание жены и десятка детишек. Может, обвенчаемся в той же капелле, где венчались король и королева?
— Десяток детишек? Бр-р, только этого не хватало!
— Ты не любишь детей?
— Люблю. Но не в таких количествах. Представляешь — десяток маленьких удавчиков. Или питончиков.
— Удавчиков? — Дик опешил. — А что, все дети, которых ты родишь, будут иметь змеиные облики?
— Конечно. А ты как думал?
— Хм... Ну что ж, пожалуй, это полезно. Без дополнительных обликов в нашем мире и в наше время не проживешь.
— Да. И учти: в детстве малыши еще не понимают, что облики следует скрывать. Так что по нашему дому будет ползать
Молодой рыцарь озадаченно почесал в затылке.
— Ты шутишь? — осторожно спросил он.
— Да не совсем. Лишь до какой-то степени. — Она мелодично рассмеялась. — Ты уже передумал на мне жениться?
— Ни в коем случае. Так что, решилась?
— Замуж-то, пожалуй, решилась, — задумчиво ответила девушка. — А вот креститься — нет.
— Тише!.. Не так громко. Ты же понимаешь, об этом никто не должен знать.
— О чем?
— О том, что ты еще не крещена.
Чтоб не натыкаться постоянно на презирающих его графов, Дик устроился в скромном доме городского кузнеца. И не прогадал. Потеснившись, хозяева выделили постояльцам комнату и кормили обильно, видимо, считая, что если чужеземный солдат будет сыт, он не станет безобразничать. Дик и разместившиеся с ним вместе солдаты — пятеро из его полусотни — вели себя прилично. Добычи им хватало, хозяин дома, кузнец, был обладателем широченных плеч и крепких кулаков. А кроме того, у него имелось трое таких же сыновей.
В комнатушке, где ночевали Дик и Серпиана, стояла кровать, она была узковата, но зато крепка, с толстым соломенным тюфяком и мягкими домоткаными простынями. Он любил устроиться полулежа, опираясь спиной на подушку и тюк со сменой одежды, а она укладывала голову на его груди. Молодой рыцарь гладил ее плечо и блаженствовал.
— Кстати, что же за вещица была в Килани, за которой так упорно охотилась моя цепочка? — Дик рассмеялся и погладил украшение, лежащее на груди. В последние дни он привык одеваться нарядно и теперь носил цепь поверх камзола, а не под ним. Теперь он больше, чем раньше, когда только-только получил титул, соответствовал образу графа Герефорда.
Серпиана лениво пошевелилась, и с ее плеча, которое гладил молодой рыцарь, слегка сползло платье.
— Эту вещицу ты носишь на груди.
— Камешек? — Он вытянул из-под рубашки кулон. — Вот этот черный камешек?
— Он не черный. Он темно-красный. Это рубин очень густой окраски. Хороший рубин. И хороший магический камень.
— А, ты говорила. Как же его... яхонт, верно?
— Нет. — Она повернула голову, повела плечиком, и платье сползло еще ниже. — Яхонты яхонтами, а магические камни — магическими камнями. Яхонты обладают лишь той магией, которой их наделяет создатель, а для магических камней она — основа. Говоря откровенно, я удивлена, что подобный камень оказался здесь, в вашем мире. Должно быть, очень старый. Странно. В мире, где магии не хватает, магические камни постепенно разрушаются. Рассыпаются в пыль. Ну и, понятно, не возрождаются.
Дик повертел камень перед глазами. Действительно, от него исходила сила, и, должно быть, немалая.
— И что может этот камень?
— Он может помогать тебе в твоих магических занятиях. Он будет делать то, что ты потребуешь от него, все, что в его силах. Правда, сперва камень надо научить. Ну друиды ведь обучали тебя чему, то целый год! Разберешься,
— Ты меня ободрила. — Дик покачал рубин на пальце и засунул обратно за ворот. И потянулся к ней.
В Лимассоле кипела работа — смолили корабли, перебирали такелаж, обновляли паруса, если была такая необходимость, и с берега на борт текли вереницы бочонков с припасами. Солдаты просаживали добычу в трактирах, с товарищами и веселыми женщинами, предвидя, что дальше будет уже не так весело и не так привольно. Их ждала Сирия с изнурительными маршами
по выжженным солнцем скалам, по удушающей жаре, с боями и штурмами, с болезнями и голодными вечерами. И никто не знал, когда еще удастся всласть повеселиться. Никто не знал, доведется ли вернуться из Святой земли живым.Дик, закончив все дела в долине, вместе с Трагерном и Серпианой отправился к своему источнику... Да, теперь он уже мог считать его своим. Невидимая глазу вода в круглой выемке буквально кипела, когда он наклонился над ней, но тут же успокоилась и перестала бурлить. Она вспомнила его и была ему рада. По совету спутницы, лучше друида разбиравшейся во всякого рода магических источниках и в том, что с ними надо делать, Дик разделся и полез туда.
Ему показалось, что выемка куда глубже, чем он думал, — волшебная вода покрыла его плечи. Сразу стало жарко, потом, наоборот, приятно-прохладно. Ему захотелось закрыть глаза и уснуть — таким умиротворенным и расслабленным он не чувствовал себя никогда раньше. Но он помнил предостережение Серпианы, кроме того, друиды в Озерном крае тоже кое-что рассказывали об источниках. С ними — говорили они — надо держать ухо востро. Отношения мага с источником совсем как отношения мужа и жены. Если муж потеряет контроль над происходящим и перестанет быть хозяином в доме, верх возьмет жена.
Камень на серебряной цепочке на его груди нагрелся и задрожал — он придержал его ладонью. Темная подвеска вдруг заалела, стала и в самом деле похожа на рубин, причем высшего качества, а потом засветилась, разбрызгивая искры багряного, очень красивого оттенка. Серпиана наклонилась вперед.
— Давай! — шепотом подсказала она, но Дик прекрасно услышал. — Делай с ним то, что тебе надо.
«А что мне надо? — подумал он. — Что я хочу от камня?»
— Ведь тебе нужно, чтоб он помогал в работе, — сказала девушка, будто слышала его мысли.
«Или я думаю вслух?» — удивился он.
— Нет, я и так тебя слышу. Я ничего не могу тебе подсказать. Это твой камень, тебе решать.
«Я не умею, — пришло в голову рыцарю-магу. — Меня не учили создавать артефакты».
— Всему тебя учили, милый. Тебе нужно только вспомнить.
Он стиснул камень в пальцах, и сияние пропало. Маленький кусочек обработанного рубина показался ему живым, он даже шевелился, щекоча ему кожу. Дик мысленно позвал его — и вещица с готовностью отозвалась, давая понять, что выполнит требуемое. Казалось, камешек разбухает, и его владельцу почудилось, что скоро эта драгоценность уже не будет помещаться в руке целиком. Он ощущал всю структуру магического камня, странную, полупрозрачную, похожую на мириады мельчайших капель, выстроившихся в октаэдр — правильный и совершенный. В этом камне было неисчислимое количество таких вот октаэдров, и они были живыми. Они перемещались и перемешивались.
Дик приказал камню изменить форму, и тот через мгновение сам стал октаэдром. Следующий приказ — и рубин втянул в себя столько магической энергии, что засветился даже сквозь ладонь. Молодой рыцарь с ужасом увидел, что кожа его стала прозрачной, что он видит все косточки, все связки, подвижные суставы... «Не отвлекаться», — приказал он себе и перестал обращать внимание на это жуткое зрелище. Еще один приказ — и камень послушно раскрыл свое кристально-чистое, звенящее, холодное, как ключевая вода, сознание, и в глубине его забился пульс, соответствующий ритму сердцебиения Дика.
Что еще проделывал рыцарь-маг с магическим камнем, он уже не запомнил. Понял только, что научил рубин действовать в бою самостоятельно, самостоятельно создавать вокруг хозяина ауру защиты, или удачи, или еще какую-то — по собственному усмотрению. Научил залечивать раны, открывать двери и видеть сквозь стены — словом, вложил в камень множество тех заклинаний, которые с ходу смог вспомнить. И выбрался на край выемки усталый, выжатый как лимон, с пустой головой и сладостно расслабленным телом. С наслаждением улегся на мох.