Чтение онлайн

– Нормально… – медленно повторил отец. – Знаешь, я тебя, наверное, попрошу избегать этого слова по возможности. Все-таки я был женат на ведьме. У меня очень размытое представление о нормальном.

– Пап…

– Нет-нет, чтобы ты понимала… Простой пример. Как-то раз я дожидался Виолу дома. Была уже полночь,

а она все не приходила. Звонить ее подругам я не стал, потому что… Потому что они все покрывали друг друга. Я поехал в этот отель в центре, «Монсальват». Не знаю, что я рассчитывал там увидеть. Наверное, уличить ее в неверности. Наверное, мне было бы легче, если бы так и произошло… – Гай Верна хмыкает, оглядывается вокруг себя и садится на край дивана. – Виоле всегда удавалось превзойти мои ожидания. Да, я застал ее с другим. Но я застал и нечто несравненно более оригинальное. В номере горели свечи, на полу валялись мертвые петухи… У кровати стояли бокалы. Я потом заметил, что в бокалах на донышке была кровь, а к стенкам прилипли цветные перья. Твоя мать и ее чернокожий… ухажер… и не думали останавливаться, они даже не заметили меня. Не отозвались на оклик. Они были в каком-то трансе. И я просто ушел оттуда. А самое смешное, что позднее Виола и не пыталась оправдываться или уверять меня, что это больше не повторится. «Для ведьм это нормально», – сказала она.

София села рядом и накрыла руку отца своей. За последние три дня он словно постарел. Скулы, подбородок и шею обметала щетина. Его элегантная серебристая шевелюра растрепалась и обвисла на лоб. Всегда поджарый и подтянутый, он даже как будто немного обрюзг. Как бы София ни уверяла отца в том, что она не намерена идти по стопам матери, это не могло вернуть ему прежнее присутствие духа.

Девушке было тягостно узнавать все новые истории из прошлого родителей, которые

отец преподносил с видом ироничной отстраненности. В каком-то смысле было проще, когда мама оставалось просто фигурой отсутствия, грустной тенью, всегда таившейся где-то за плечом, за пределами поля зрения. Но сказать об этом отцу она не решалась. Ведь он впервые мог не носить застарелую боль в себе. И, должно быть, ему казалось, что с каждым болезненным откровением он оставлял ей, Софии, все меньше оснований осуждать его за тот выбор, который он сделал в пользу умолчаний и лжи во всем, что касалось Виолы Верны.

– Пап, я тебе ручаюсь, что петушиную кровь я не пила. Они что, про птичий грипп не слышали? Мы с подругой просто покатались по городу. Помнишь, я тебе рассказывала про Саскию? Это с ее сестрой я вчера встречалась.

– Я просто очень за тебя переживаю, дочь.

– Я знаю, пап. Я за тебя тоже волнуюсь. Главное, что мы теперь можем обо всем говорить. Слушай, ну а что-нибудь хорошее тебе вспоминается? О маме? Она же не сразу слетела с катушек?

Гай Верна допил бурбон и откинулся на спинку дивана.

– Никогда не забуду ее глаз. Синие-синие, как васильки. Она пришла ко мне на прием, потом пришел следующий пациент, а я все не мог в них насмотреться. Тогда-то она меня и приворожила, не иначе. Особой надобности в том не было, но я влил ей капель для расширения зрачков, чтобы она сама не смогла добраться до дома. Так я первый раз проводил ее. И тогда же, стоя на ее крыльце, поклялся себе, что она будет моей женой. Если б я только знал… А впрочем, оно того стоило. Виола подарила мне тебя. И знаешь, любовь к тебе – это единственное, что позволило ей сохранить хоть какую-то человечность.

Конец ознакомительного фрагмента.