Руж
Шрифт:
— Вообще-то... — Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к стене. Она повторяет это движение, и на ее щеках появляется румянец, оттеняющий пустую маску, которую она так старается носить. — ...тебя труднее застать наедине, чем ты думаешь. До Вегаса твои телохранители были повсюду. Здесь телохранители Монро были твоей тенью. «Руж» был первым местом, где я смог застать тебя наедине. Моя мама позаботилась о том, чтобы я выучился бальным танцам и занимался смешанными единоборствами, так что освоить простую хореографическую программу, поставленную для меня Толи, было несложно. Никто
— Тогда что должно было произойти? — она хмурит брови, но я вижу, как в ее голове крутятся шестеренки. — Ты.… ты должен был убить меня. Разве нет? — она издает смешок и качает головой. — Вау. Ты не шутил, когда сказал, что все могло быть хуже.
— Я принял несколько руководящих решений, чтобы избежать этого.
— Значит... это было либо убийство, либо брак, да? Никакого промежуточного звена?
— Где-то посередине было несколько вариантов, из которых я мог бы выбрать. Но я выбрал свой любимый.
— Что твоей отец думает по поводу твоего решения? Я предполагаю, что Маккенноны нанесли удар.
Она так беспечно относится к этому, что могла бы так же небрежно спросить, как мой отец относится к погоде. Я не хотел рассказывать ей эту часть нашей запутанной истории любви, но как дочь Хранителя, она была обязана разобраться в этом.
— Убийство единственного возможного шанса семьи О'Ши произвести на свет наследника мужского пола больше всего повредило бы Хранителю и фамилии О'Ши.
— Поэтому вполне естественно, что приказ был отдан главой семьи, которая ненавидит нас больше всего.
— Естественно. — Я пожимаю плечами. Я пытаюсь соответствовать ее самодовольству, но я зол. В этой организации так много того, что я хочу изменить, но она, кажется, принимает их недостатки как непреложную истину.
— А что насчет священника и судьи? Они просто встали в такой час по доброте душевной?
— Это, и к тому же они люди Маккеннонов.
— Вы, ребята, только что обратили всех в свою веру, не так ли? А свидетели? Они тоже люди Маккеннонов?
Я не могу удержаться от смешка.
— Ты была бы удивлена, узнав, сколько пожилых женщин тусуются в полуночных часовнях, чтобы стать свидетелями настоящей любви во плоти.
— Настоящей любви?
— Есть и более безумные истории любви, — поддразниваю я, наслаждаясь ее хмурым видом. Я отталкиваюсь от стены и снова упираюсь локтем на дверной косяк прямо рядом с ее головой, загоняя ее в клетку. — Знаешь, остаток нашей жизни будет довольно увлекательным, если тебя так легко завести.
Блеск в ее глазах говорит мне о том, что она позволяет себе представить эту жизнь на долю секунды, но затем она скрещивает руки на груди, словно заслоняясь от меня, и вместо этого закатывает глаза.
— Отлично, просто великолепно. Предполагается, что я не только замужем за сумасшедшим, но и за романтичным сумасшедшим.
— Успокойся, tine (с ирл. Огонек). Все не так уж плохо. Мы все равно должны были пожениться.
Просто поменяла жениха. Что в этом плохого?— Что плохого?! Ах, да. Ты не знаешь, потому что ничего обо мне не знаешь. То, что видят все остальные, - это не настоящая я...
— Я знаю. Та женщина, которой ты становишься, когда никто не видит, - именно поэтому я решил жениться на тебе, вместо того чтобы убить
В ее глазах вспыхивает любопытство, прежде чем они снова сужаются.
— Ну, что бы ты ни думал, что знаешь, что ошибаешься. Точно так же, как ты ошибаешься насчет того, что, по твоему мнению произошло прошлой ночью. Я выхожу замуж за Барона, и он предельно ясно дал понять, что это должно произойти сегодня или не произойдет вообще.
— Какая же ты счастливая женщина, что твой жених смог найти время в своем плотном графике, чтобы жениться на тебе. Ты знаешь, что большинство людей планируют все вокруг свадьбы, а не наоборот. Ты должна выйти замуж за мужчину, который прилагает все усилия, чтобы быть с тобой, а не относиться к тебе как к условленной встрече.
— Например, обмануть меня, похитить и заставить выйти за него замуж?
— Лучше быть одержимым, чем игнорировать, — признание того, что я одержим ею, - это немного больше, чем я хотел признаться, и это усугубляется чувством одержимости, звучащим в моем голосе.
Ее прелестные розовые губки приоткрываются, и от разочарования она тяжело дышит, почти вываливая грудь из корсета. От этого вида у меня начинает болеть член. В конце концов я сдаюсь и провожу пальцами по ее щеке, когда шепчу вопрос, который не выходил у меня из головы с тех пор, как я услышал, как она сказала «Да». Она слегка опирается на мою ладонь, давая мне надежду.
— Прошлой ночью ты сказала, что могла бы полюбить такого мужчину, как я. Что тебя останавливает теперь, когда ты знаешь, кто я?
Ее голос похож на шепот, когда она отвечает мне.
— Я также сказала, что не верю в любовь. Любить кого-то не значит, что ты должен вступить в брак. В Гвардии браки… это просто сделки.
— Великолепно. Рассматривай эту сделку как обмен на другую.
Она стонет.
— Боже, хотела бы я, чтобы это было так просто.
— Это может быть таким, если ты позволишь.
— Соглашаться с этим будет опасно.
— Я смогу обеспечить твою безопасность, Лейси.
Беспокойство защипывает у нее между глаз, когда она качает головой.
— Моя безопасность - не единственное, что имеет значение.
— Для меня это так.
Повисает тишина, как будто я застал ее врасплох. Ее лицо смягчается, когда она приближается ко мне, и я думаю, что, возможно, я изменил ее мнение.
— Тогда отпусти меня, Кайан. Это единственный способ обезопасить меня в данной ситуации.
Что за черт?
Моя челюсть сжимается, и я опускаю руку. Она явно пытается манипулировать мной, разыгрывая этот приторно-сладкий спектакль, но зачем?