Рутения
Шрифт:
– Куда они погнали, как ты думаешь, Клинт?
– спросил Круглый. Может, у них есть "крыша", а?
– Может, - невозмутимо сказал Клинт.
– А может, решили навестить корешка. Ну, которого вчера ушибли.
– Так он же в в больничке. Или нет?
– Откуда я знаю? Ты с Брюником беседовал с ним.
– Не знаешь, так не базарь! Короче, не упусти их. Не то босс озвереет...
– Круглый включил рацию, подождал ответа и торопливо заговорил.
– Босс, они куда-то едут... На Садовое, повернули налево. Вы думаете, в сторону Ленинградки? К "Соколу", где мы вчера были? Ну, понятное дело, сидим на хвосте. Как только, так сразу... Понял.
Круглый выключил связь, уставился вперед. Зад красной "девятки" не приближался
Вообще, непонятные дела вокруг этой долбанной биржи! Босс не срезал процент и вроде как был доволен, что не взяли бабки. Но наказать одного из этих козлов приказал. Все координаты выдал, а Брюник уже знал, где его ждать. Получается - Брюник знал больше его? Ну да, он же "шестерка" Шершня. И босс "шестерка" Шершня. Но мог бы хоть намекнуть ему! Все ж таки старший - он. "Шестерка" босса... Круглый тяжело вздохнул. Кругом перемены, люди за день миллионерами становятся, ну, может и не миллионерами, а богатыми, как этот Воронин, а в бандитской иерархии все, как при советсткой власти. Паши на босса, выполняй указания, может, чего и выгорит. Если пулю в лоб, или пику в бок не схлопочешь раньше.
Скромное двухэтажное здание с вывеской "Ина-банк" в арбатском переулке только прохожим говорило о том, что здесь располагается финансовое учреждение. Да и те не обращали особого внимание на него, не бежали вкладывать свои деньги, открывать счета. Просто проходили мимо.
И правильно делали.
Потому что в просторном, довольно-таки безвкусно обставленном кабинете, генеральный директор банка Борис Игнатьевич Вострецкий говорил по рации, точно такой же, как у Круглого, и речь его была не похожа на речь банкира.
– Короче так, Брюник! Дверь нам не помеха, старик тоже. Но нам нужен разговор. Ща получу сведения от Круглого, куда они намылились, там видно будет. Смотри и соображай на будущее, решать проблему, если залупаться станет - тебе. Сараю скажи, пусть поменьше водку хлещет, больше делом занимается, тогда и зубы не будут болеть. А не поймет - пусть валит к едрене-фене, в грязный кабак вышибалой. Если возьмут. Понял, да? Ну, смотри, дело серьезное. Телку с дочкой, если что, придется... Все, через полчаса скажу, что делать.
Но люди не приносили в банк свои сбережения отнюдь не потому, что генеральный директор так говорил со своими подчиненными. Многие начальники, известные на всю страну, говорят в узком кругу совсем не так, как хотели бы их избиратели и почитатели. Не приносили по той простой причине, что рекламы хорошей не было. Не знали, что именно этот банк обеспечит им сохранность сбережений в условиях жуткой инфляции.
Борис Игнатьевич выключил рацию, бросил её на стол и тяжело вздохнул. Был он невысок ростом, худощав, с мелкими чертами лица и редкими, темными волосами, торчащими над покатым лбом. Но карие глаза его смотрели жестко. В свои сорок пять лет он повидал многое, в том числе и "зону", где отбывал семилетний срок за вооруженное ограбление. Но имел диплом выпускника МАДИ по специальности "Бухгалтерия и учет" и нынче пытался выглядеть респектабельным бизнесменом. После освобождения он примкнул к группировке старого вора в законе Шершня, был замечен, и отмечен назначением генеральным директором банка. Но дела шли неважно - банк существовал в основном благодаря удачным набегам группы Круглого. Сам Вострецкий не бедствовал, Шершень денег на оплату сотрудникам не жалел, но чего-то выжидал, не обеспечивая должной рекламы. Не так-то просто было казаться респектабельным бизнесменом в такой ситуации. Если бы Вострецкого спросили, чем бы он хотел заниматься, ответил бы не раздумывая - возглавить группу Круглого. Под таким прикрытием, когда ментура куплена, он бы работал с куда большим удовольствием, чем, сидя в банке и глядя, как полтора
десятка служащих перекладывают с места на место бумажки, ожидая повышения зарплаты. Шли-то в коммерческий банк! Надеялись жить безбедно сразу и навсегда. Козлы!Вострецкий нервно барабанил тонкими пальцами по столу, ожидая доклада Круглого. Ему тоже не нравилась ситуация с биржей. С одной стороны - сам не возражал, чтобы в группе был человек Шершня, Брюник. Пусть смотрит, все по-честному, а если облажаются, так опять же - ответственность поровну. Но в последнее время Шершень что-то темнил, и вчера только после неудачного нападения сказал, что бабки брать не нужно было, главное - напугать и заставить биржу пойти под его "крышу". Сказал бы раньше, так можно было бы Круглого предупредить, и Сарая поберечь, но получилось, что главный в его группе вчера был Брюник. А это плохо. Его люди, его группа! Старая падла, этот Шершень! Ни хрена, Брюнику поручено самое грязное дело, пусть покукарекает там!
Задребезжал зуммер на рации. Вострецкий схвыатил пластиковую коробочку с антенной, крикнул:
– Ну?!
– Босс, они точно приканали на "Сокол", к тому, что вчера... Чего дальше?
– Дальше запоминай телефон. Позвонишь из автомата, позовешь Воронина. Скажешь ему - есть серьезный разговор. Бабки простим, безопасность гарантируем. Надо встретиться сегодня-завтра. Завтра с утра - максимум. Все. Говори нормально.
– Может, на "вы" его называть, босс?
– раздраженно сказал Круглый.
– Заткнись, козел! А если не пойдет на встречу, на разговор, скажи кранты его телке и дочке, "счетчик" запущен. Ты все понял?
– Какие дела...
– хмыкнул в микрофон Круглый.
"Не уважает, - подумал Вострецкий, кладя рацию на стол.Не знает, что на Брюнике самая грязная работа, думает, тот отдыхает. И объяснить нельзя... Сука, этот Шершень, старая сука!"
Тарнах лежал на диване в гостиной - голова забинтована, плечо тоже, рука на перевязи. На бледном лице ссадины, темные волосы прилипли ко лбу. Но держался бодро, и даже старался улыбаться. Возле дивана сидела на стуле высокая, русоволосая девушка в белых джинсах. Родители не стали мешать разговору старых друзей, ушли, а она осталась.
– Серега, я теперь немного похож на тебя, - сказал Тарнах.
– Так старался, что даже перещеголял малость.
– Несчет "перещеголял" не знаю, но глядя на твою сиделку, мне тоже захотелось подраться с кем-нибудь, - заявил Поплавский.
– С такой и синяки - в удовольствие.
– Как ты сам, Володя?
– спросил Воронин.
– Нормально. Даже лучше, чем вчера, если уж честно. Потому что сегодня знаменитая актриса Юля Караваева согласилась стать моей женой. Вчера я ещё думал - надо, не надо, согласится, нет... А сегодня все решилось. Так что, Влад, не надо тебе драться, ты уже решил эти проблемы.
– Скажешь тоже - знаменитая...
– скромно возразила Юля. Именно скажу, - возвысил голос Тарнах.
– Мужики, приглашаю на свадьбу, думаю, скоро соорудим. А как дела на бирже? Гребете бабки по системе Воронина? Слушайте, я тут договорился по телефону кое с кем, сделайте мне тыщ сто на свадьбу.
– Нет проблем, Володя, - сказал Поплавский.
– Спасибо, Влад. А потом я все равно убедю... или - убеждю? Воронина, что моя система надежнее.
Воронин кивнул. По дороге сюда они договорились с Поплавским, что не скажут Тарнаху всей правды. Пусть думает, что на него напали местные хулиганы, зачем больному человеку лишние волнения?
– Нормально все на бирже. Влад продал свою водку, хотел пригласить нас, но... подождем, когда ты оклемаешься. Тогда и отпразднуем, так, Влад?
– Точно так, - отрапортовал Поплавский.
– Моя жена будет рада познакомиться с Юлей, известной актрисой. Я вам устрою такие шашлыки! Никакие устрицы не сравнятся. Хотя устрицы тоже будут, обещаю. Вы что больше любите, Юля, буржуазные устрицы или наши, в смысле, прежние наши шашлыки?
– Если честно - я больше всего люблю вот этого побитого Тарнаха, сказала Юля.