Чтение онлайн

Некоторое время она слушала молча, и по тому, как менялось выражение её лица, было легко угадать: позиции нового шефа отдела 2F были хорошо аргументированы. Наконец Таня резко ответила своей невидимой собеседнице:

— Хорошо. Пусть пока всё остаётся так, как есть. Я сама позвоню в Департамент. Что? Разумеется, это моё право! Да, я буду через пару минут. Всё.

Стерва! — в сердцах бросила она, возвращая трубку Марии-Луизе. — Пойдём, Андре, нам нужно поговорить.

— Почему бы и нет, — пожав плечами, я послал нежный воздушный поцелуй маленькой секретарше и последовал за Таней на улицу.

Мне не пришлось долго её уговаривать. Возможно, на девушку сильно подействовала смерть коллег; может быть, причиной послужило несправедливое решение руководства, назначившего шефом отдела не её, а более молодую сотрудницу. Независимо от мотивов, Таня сама предложила мне свою помощь, нарушив тем самым профессиональную этику любой секретной службы. Отыскать

необходимую информацию можно было именно в документах отдела 2F, и я надеялся, что Таня справится с этим делом. Покинув «чистилище», мы договорились встретиться с ней в баре «Le Telephone» в час дня. Таня вернулась в офис, а я отправился гулять по парижским улицам, размышляя о низком и гадком. Через пару кварталов мне встретился зоомагазин, сразу напомнивший о вчерашней черепахе, которую Лара наверняка оставит как память о своём визите. Вздохнув, я потянул на себя стеклянную дверь и под звон колокольчика вошёл в магазин, не подозревая, что одним движением обрёк себя на сорокаминутную лекцию о земноводных вообще и о красноухих черепахах в частности. Хозяин магазина оказался большим специалистом в области «черепаховедения» и незамедлительно вывалил на меня целую груду поучительной информации. В итоге я истратил почти две тысячи франков на различные аквариумные приспособления, корма и витамины для Годзиллы. Невысокий, полный месье Плевен, хозяин магазина, любезно пообещал доставить все покупки ко мне домой и даже предложил свои услуги по установке аквариума. Естественно, я согласился. Прямо из магазина позвонил Гаспару и предупредил его о визите «черепашьего папы». В ответ консьерж сообщил, что сейчас моим компьютером занимается приехавший из Бордо специалист, который обещал всё закончить к двум часам. Только спрятав в карман трубку, я сообразил, что забыл поинтересоваться у консьержа судьбой мисс Лары. Вдруг она до сих пор в квартире? Не хватало только, чтобы эта негодная девица развратила спеца из службы Рихо. Да он с меня живого не слезет! Меня так и подмывало перезвонить и выяснить всё доподлинно, но по зрелом размышлении я всё-таки решил этого не делать. Честно говоря, просто постеснялся.

Бар «Le Telephone», расположенный поблизости от офиса отдела 2F, только что открылся, и пока я был его единственным посетителем. Заказав кофе и обсудив с хозяином бара умеренно тёплую погоду, стоявшую в эти мартовские дни в Париже, я полностью переключил внимание на экран телевизора. Выпуск новостей был посвящён ходу переговоров в Рамбуйе, и уже с первых слов можно было догадаться, что развязка вот-вот наступит. Американцы в лице миссис Олбрайт фактически предъявили сербам ультиматум, суть которого сводилась к следующему: соглашайся или умри. Даже не слишком хорошо зная Югославию, я не сомневался — более неудачное предложение подыскать было бы сложно. Сербы были славянами и, в отличие от всего остального цивилизованного мира, легко покупались на лозунг «Свобода или смерть», которым размахивал Милошевич. Переговоры явно зашли в тупик, и албанская делегация с минуты на минуту должна была покинуть Францию. Европейские страны, члены НАТО, на словах пока что поддерживали позицию Америки, но мне было хорошо известно, что сейчас происходит на самом деле в бездонных омутах европейской политики. Смерть Дормана, Николя и китайцев наглядно продемонстрировала всю остроту схватки, разворачивающейся в этот момент между «подводными чудовищами». Широкие круги расходились по поверхности, и мирная лодочка Европы раскачивалась всё сильнее. А я был одним из тех, кто по своей глупости умудрился свалиться за борт и оказаться в самой гуще глубоководной резни. Не могу сказать, что подобное положение меня сильно вдохновляло.

— Что вы думаете обо всём этом, месье? — спросил я у пожилого француза, хозяина бара, наблюдавшего за телевизионным экраном вместе со мной. Вместо ответа француз смачно высморкался в большой клетчатый платок.

— Вот что я об этом думаю, месье, — сообщил он. — Вся эта большая политика — большое дерьмо. Американцы кричат на всех углах, что радеют за интересы Европы. А когда пару лет назад в Боснии сербы сбили наш «Мираж», его пилотов из плена спасали русские, а американцы в это время лишь грозили кулаками Милошевичу. А эти албанцы? Чего они хотят? Они и так уже захватили весь юг, и теперь там такая преступность, какой нет даже в Париже! Наркотики, детская проституция, кража автомашин… А, да что там говорить! Моя внучка, месье, стала наркоманкой. Они живут в Мариньяне, у сына своя автомастерская, жена — учительница. Трое детей. Мари самая старшая, ей пятнадцать. Прекрасная девочка, добрая, умная, а как она поёт, месье… Мы надеялись, что когда-нибудь она станет певицей. Полгода назад сын случайно нашёл у неё наркотики, а зимой её арестовала полиция. Мари — наркоманка! Она продавала наркотики, чтобы заработать на эту дрянь для себя…

— Наверное, ещё не поздно вмешаться, — тихо сказал я. — Есть специальные клиники…

— Да-да, месье, — кивнул француз. — Мари сейчас лечится в одной из них. Но где тот ублюдок, который подсунул ей героин, я вас спрашиваю? Вот что меня волнует. Я люблю Францию, я воевал с чёртовыми «бошами» в Сопротивлении, и я хочу,

чтобы в моей собственной стране был порядок. В моей Франции, а не где-то на краю Европы. Вот пусть правительство этим и занимается, вместо того чтобы плясать под американскую музыку. А если эти чёртовы албанцы не хотят мирно жить с сербами, то это их дело. Пусть они сами разбираются в своей Югославии. Меня всё это не интересует и моего сына тоже. Американцы… Если у Америки много денег, пусть она поможет нам избавиться от наркотиков, а не лезет в чужие дела. Разве я не прав, месье?

— Вы безусловно правы, — искренне ответил я. Старик просто высказал то, о чём я много думал в эти дни.

Таня вошла в бар ровно в час дня, весьма порадовав меня своей пунктуальностью. Глаза её возбуждённо горели, и на щеках выступил лёгкий румянец, словно весь путь сюда она проделала бегом.

— За тобой никто не гнался? — заботливо спросил я, помогая девушке снять плащ. Она весело улыбнулась.

— Представь себе, никто. Хотя сегодня я впервые в жизни сделала что-то противозаконное.

— Всё когда-нибудь случается в первый раз, — философски рассудил я. — Нужно же с чего-то начинать.

— Закажи мне кофе со сливками, — попросила она, заговорщицки улыбаясь. — И коньяк. Мне удалось найти то, о чём ты просил.

— Тогда есть смысл заказать два коньяка, — обрадовался я. — А лучше — четыре.

Моя догадка оказалась верна. Следы украденного в Югославии гексогена отыскались в Марселе. Когда в феврале 1999 года полиция арестовала хозяина авторемонтной мастерской, албанца, принадлежавшего к группировке Аджима Гахи, в одном из расположенных на окраине города ангаров, который арендовал этот человек, было найдено пятнадцать тонн муки, расфасованной в мешки по пятьдесят килограммов. Согласно маркировке и документам, вся мука была произведена в Черногории и вывезена из Югославии во Францию по морю, через торговый порт Бар. Хозяин мастерской объяснял факт появления муки очень просто: мол, он основал небольшую торговую фирму, собираясь поставлять экологически чистые продукты из Югославии в Европу. Но якобы не рассчитал финансовых затрат и прогорел. Полицию насторожила только одна деталь: мешки с мукой явно были сначала вскрыты, а затем вновь аккуратно упакованы. Тем не менее общий вес партии муки до грамма соответствовал весу, указанному в портовых документах, и придраться полиции было не к чему.

Когда в Марселе появился капитан Дорман, он, со свойственной ему дотошностью, обратил внимание на эту деталь и отправил один мешок на экспертизу. Результаты оказались неожиданными. Эксперты установили, что изначально в каждом мешке с мукой находились тщательно запакованные «посторонние вложения», весом до десяти килограммов. Затем эти «вложения» были изъяты, а нужное количество муки, но уже другого сорта — добавлено в мешки, после чего их вновь зашили. Что именно перевозили вместе с мукой, эксперты сказать затруднялись. Следственный судья, который вёл это дело в Марселе, интересовался только наркотиками, а их в мешках не было точно, за это эксперты могли поручиться. В итоге о мешках с мукой забыли, но все копии документов сохранились в файлах отдела 2F. Сегодня Таня нашла то, чего не заметил месяц назад капитан Дорман, увлечённый выслеживанием Робера Сиретта. В заключение своего отчета месье Жан-Лу Триб, технический эксперт префектуры Марселя, указал перечень веществ, которые могли бы перевозиться в мешках с мукой. Первым в этом списке значился гексоген.

— Если мешки по пятьдесят килограммов, — начал высчитывать я, — то пятнадцать тонн — это получается…

— Ты не учился в школе? — поинтересовалась Таня. — Если гексоген был в каждом мешке, значит — всего в Марсель привезли три тонны взрывчатки, в два раза превосходящей по мощности тротил.

— В общем, много взрывчатки, — подвёл я неутешительный итог. — И куда, интересно, всё это добро подевалось?

— Дорман составил список фирм, фигурировавших в документах марсельской автомастерской. Возможно, здесь обнаружится какая-то зацепка. Я переписала его на диск, но проверить не успела, не было времени.

— Что происходит в отделе?

— Честно говоря, не понимаю, — ответила Таня. — Жюли заперлась в кабинете и ведёт переговоры с Департаментом, а все остальные продолжают заниматься текущими делами. Кстати, у меня для тебя ещё одна приятная новость: нашёлся Аджим Гахи.

— Сам нашёлся? — с надеждой спросил я.

— Его опознал полицейский информатор в отеле «Frantour», на Avenue de Clichy.

— Две звезды, — попробовал угадать я. — Четыреста пятьдесят франков в сутки.

— Пятьсот, — поправила Таня. — За двухместный номер. Словом — дыра. Интересно, что он там делает?

— Ждёт меня, — усмехнулся я. — Только Гахи ещё не знает, что у нас с ним свидание. Насколько я понимаю, полиция плотно обложила его, да?

— Вряд ли, — девушка с сомнением покачала головой. — У них ничего нет на Гахи, так что обычно полиция за ним просто наблюдает. Приставили к нему пару агентов, не больше. А что ты собираешься делать?

— Сейчас — двадцать минут второго, — ответил я, взглянув на часы. — Кофе и коньяк мы уже выпили. Мой компьютер наладят через сорок минут. Пока у нас нет возможности заняться твоим диском, предлагаю нанести визит месье Гахи. Вдруг ему не хватает именно нашего общества?