Чтение онлайн

Де Канцов знал, что центр города еще держится. Кто-то сумел сплотить буров, перегруппировать их силы, прекратить отход. Хотя они и понесли потери, но гуркхов Кольдеве они остановили намертво. Однако если обнаружить бура, то не так уж и трудно разобраться с ним. Правда, для обнаружения имелся всего один сенсор на отделение. Существовал еще и старый способ — высунуть голову и посмотреть, будут по ней стрелять или нет.

Тереби выполз с автоматом из укрытия.

— Эй, Грязный Дэ-Ка! — шепотом позвал он. Де Канцов обратил на него ноль внимания.

—

Фриппи, раздолбай, ты слышишь меня? — снова крикнул он в переговорное устройство и стал ждать ответа.

В ответ он услышал пение, и совсем не по случаю — про райские колокола и безграничную любовь к Господу Иисусу.

— Фриппи, черепашья башка хренова, чего это ты про свое хреново Рождество там затянул?

Пение прервалось.

— Молитва и терпение, Дьякон. Иерусалим не в один день строился.

Де Канцов выключил радио, прекратив ругань в эфире. Только теперь он обратился к Тереби, который занимался соскребыванием штукатурки с потолка.

Ты что, офонарел, Тереби? Какого хрена ты там делаешь? — прошептал он.

— Дэ-Ка, под штукатуркой — золото. Маленькие слитки, много.

— Иди ты!

— Вот тебе и «иди ты». И это все, что ты можешь сказать, да?

— А что тебе еще сказать? Можешь пить его, есть, — можешь спать с ним, можешь… Берри тебе знаешь что сделает?

— Дэ-Ка, но ведь…

Очередь из невидимого пулемета дошла до их здания, вышибив остатки того, что когда-то было окном. Де Канцов повернулся спиной к Тереби и включил свою мини-радиостанцию.

— Девять тире два дробь три. Точка. Эй, ты, Фрипп! Вы чего там с мамой Леной, козу, что ли, доите?

Три выстрела из миномета Еленина, наконец-то установленного, решили вопрос к полному удовлетворению де Канцова.

Сниман увидел, как на улицу вышло несколько буров с высоко поднятыми руками, кашляя от дыма и пыли. Фрипп вскочил и бросился к ним. С верхнего этажа посыпался град пуль, сдавшиеся моментально рассыпались, а голова Фриппа неестественно дернулась, когда четыре пули прошили его тело.

Тереби и де Канцов обрушили огонь на верхний этаж. Сниман видел, как Еленин выпрыгнул прямо на улицу и стал посылать снаряд за снарядом по окнам, едва успевая перезаряжать.

Винсент помахал ему рукой и похвалил:

— Молодец, малыш!

Еленин исчез в дыму, выплывавшем из дверей.

— Помогите ему там внутри! — крикнул Винсент, становясь на колени рядом с Фриппом, который на глазах умирал.

Сниман вскочил. Когда он догнал Еленина, тот схватил его за руку и оттащил к стене.

— Уберись со света, — раздраженно бросил ему «мама Лена».

Приклад миномета упирался в изгиб руки Еленина, под рукой на ремне болтался миномет. Еленин исчез в дыму здания. Сниман неуверенно пошел за ним. Сквозь разбитые перекрытия между этажами внутрь проникал утренний свет.

— Штаб их, — прошептал Еленин. Он поднял автомат и выпустил с десяток пуль сквозь закрытую дверь. — Прикрой меня, — приказал он и двинулся к двери, чтобы попытаться открыть ее ударом ноги.

Как в полусне Сниман

снял свой автомат с предохранителя. Маленькая комнатка была пуста. В ответ на знак со стороны Еленина Сниман перешел к тому месту, откуда он мог бы лучше прикрыть лестничную клетку. Еленин исчез из вида, осторожно обследуя. последний участок верхней части дома. Вновь появился он почти тут же.

— Ну что, хочешь поработать? Там парень на самом верху лестницы, он еще дышит, но плох. О других можно не беспокоиться. Я скажу Винсенту. — Еленин включил радио. — Тиба тире один. Точка. Еленин. В здании номер четырнадцать был штаб. Он готов. Много документов. Еленин связь закончил.

Не дожидаясь ответа, он выключил радио и мимо Снимана выскочил на улицу. В человеке, одетом в черную форму и лежащем на верхних ступеньках, Ян Сниман узнал своего отца. Старший Сниман был без сознания, дышал поверхностно, из виска сочилась кровь. Ян Сниман провел отцу по глазам и стал раскладывать носилки. Вновь появился Еленин.

— Винсент занят. Сам справишься? — спросил он, по привычке шаря в карманах, не завалялась ли там пара гранат. Он посмотрел на лежащего бура, затем на Снимана и удивленно бросил: — Вы так похожи. Ты знаешь его?

Сниман кивнул.

— Это мой отец. Помоги мне снести его. — Между делом он продолжал говорить: — Видать, он очень любил меня, если нашел, какой выбор сделать. Возможно, его не было бы сейчас здесь, если бы я не сделал свой выбор в вашу пользу. А впрочем, кто знает. Он был слишком большим патриотом. Но в конце концов, я достаточно большой, чтобы самостоятельно нести ответственность за свои действия.

Положив отца на разборные носилки, Ян Сниман зафиксировал его положение быстро затвердевающей пеной. Еленин подогнул ноги раненого. Сниман стал поднимать носилки и сказал Еленину:

— Иди первым.

Еленин послушно двинулся впереди. Они вышли на улицу, прошли мимо убитого Фриппа и трех трупов африканеров. По дороге им попался де Канцов.

— Какие новости? — поинтересовался Еленин.

— Будем перескакивать с места на место. Через три минуты. — Де Канцов взглянул на Снимана. — У нас там пара доходяг, кровь идет. Другие двое могут двигаться. Сможем забрать лежачих?

— Винсент свои носилки отдал для одного. Другому можно предложить вон те полдвери, — показал Еленин.

Сниман кивнул.

— Нормально. Скажите этим раздолбаям, которые ходят, что им хрен знает как повезло, чтс нарвались на нас с нашим милосердием. Только не подходите к ним близко, у них из носа хрен знает. как течет.

Де Канцов бросил Сниману штурмовой автомат Фриппа, и Сниман прошелся по нему взглядом с привычным осмотром готовности к стрельбе. Де Канцов взглянул на Тереби, пристроившегося у дыры в стене: он прикрывал какую-то другую действующую команду.

— Тереби занят по самую… — ответил де Канцов и нагнулся за баллоном с пеной, принадлежавшим Винсенту, чтобы «припаять» раненого бура к разбитой двери, которую решили использовать в качестве носилок.