Русская Ницца
Шрифт:
Итак, в 1869 году А. И. Герцен и Наталья Тучкова-Огарева перебрались в Ниццу. Вместе с ними там тогда находилась их дочь Лиза (тогда она еще была жива), которая все еще носила фамилию Огарева, но называла Александра Ивановича папой.
2 февраля 1869 года А. И. Герцен написал Н. П. Огареву:
«Обрывается все на мне. Что впереди — я издали не знаю и иду с завязанными глазами. Жизнь частная погублена, с этими элементами и не мне чета мастер ничего не слепит. Время идет, силы истощаются, пошлая старость у дверей».
Николай Платонович в это время уже увлекся «погибшим, но милым созданием» — англичанкой Мэри Сезерлэнд. Она была почти неграмотной. Вплоть до его смерти она вела хозяйство, ухаживала за ним, больным (он продолжал пить, участились
Н. А. Тучкова-Огарева характеризует этого ребенка так:
«Маленький Туте был хорошо одарен, но упрям и капризен до невероятности».
Мальчик этот был сыном А. А. Герцена и Шарлотты Гетсон, которая в начале июня 1867 года покончила с собой, бросившись в воды Женевского озера.
Н. А. Тучкова-Огарева излагает эту историю следующим образом:
«Наташа взяла на воспитание старшего сына своего брата, его звали Туте; это тот самый ребенок, о котором говорится иногда в письмах Герцена к Огареву и которого мать так трагически кончила свой недолгий век, бросившись в реку в том самом месте, где сливаются воды темно-синей Роны и белой Арвье. Это очень странное зрелище: эти реки долго текут рядом, сохраняя каждая свой цвет, и только позже сливаются совершенно. В Роне есть глубокие пещеры, туда прибило тело несчастной Шарлотты. Когда она приехала из Англии с маленьким Тутсом, ее поместили у Огарева в доме, но скоро Мэри стала ревновать ее к Огареву и к своему сыну Генри. Шарлотта любила Огарева, как отца; когда она услышала непонятные упреки от Огарева, она поняла, что ее очернила Мэри передним; она горько плакала в последний день, просила водки у Мэри, та дала, а вечером Шарлотта исчезла, это дало повод добродетельной Мэри распускать слух, что Шарлотта бросила ребенка на ее попечение и бежала с новым любовником, но Рона отомстила Мэри и оправдала несчастную жертву; через четыре года она выбросила из пещеры на поверхность вод тело Шарлотты, полиция вспомнила исчезновение молодой англичанки и пригласила Мэри посмотреть на свою жертву: на одной ноге была еще ботинка и в кармане связка ключей. Мэри признала ключи и останки покойницы. Неужели сердце ее не содрогнулось от недостойной клеветы».
Как видим, в рассказе Н. А. Тучковой-Огаревой главной виновницей смерти Шарлотты Гетсон выставлена Мэри Сезерлэнд. Выглядит этот рассказ весьма тенденциозным. Несомненно, главной причиной этой трагической смерти стало охлаждение к Шарлотте со стороны Саши Герцена.
В 1869 году Н. П. Огареву было пятьдесят шесть лет, а А. И. Герцену — пятьдесят семь лет. В XIX веке это считалось настоящей старостью.
Здоровье А. И. Герцена было совершенно разрушено: обострился начавшийся очень давно диабет, а это давало мучительные урологические осложнения. Хотелось лишь одного — покоя и устроенности. Как же тяжелы были выпавшие на его долю лихорадочные скитания последних лет — Париж, Ницца, Цюрих, Флоренция, Женева, Брюссель…
9 (21) января 1870 года А. И. Герцена не стало. Он был похоронен на парижском кладбище Пер-Лашез, однако позже, согласно его не единожды повторенным при жизни пожеланиям, его прах был перевезен в Ниццу и погребен рядом с могилой детей и его любимой Натали.
Его друг Н. П. Огарев после смерти А. И. Герцена жил в нужде и одиночестве. Он умер 31 мая (12 июня) 1877 года в небольшом английском городке Гринвиче, и лишь в 1966 году его останки были перевезены в Москву и похоронены на Новодевичьем кладбище.
Смерть разлучила двух друзей, поклявшихся однажды всегда быть вместе. А. И. Герцен, сыгравший столь значительную роль в истории освободительного движения в России, покоится очень далеко от своей родины. Над его могилой в Ницце сейчас можно увидеть прекрасный памятник, изображающий его стоящим во весь рост, с лицом, обращенным по направлению к России. Этот весьма символический памятник был выполнен скульптором П. П. Забелло, выпускником Санкт-Петербургской императорской академии художеств, много лет работавшим в Италии, главным образом, в Риме и Флоренции.
Дальнейшая судьба Натальи Тучковой-Огаревой сложилась поистине трагически. Сначала не стало
А. И. Герцена, через несколько лет неожиданно покончила с собой ее дочь Лиза, в далеком Гринвиче на руках ненавистной ей женщины умирал Н. П. Огарев… И тогда она решила возвратиться на родину, к отцу.Наталье Алексеевне было всего сорок семь лет, но ей казалось, что жизнь закончена, — так много мучительно тяжелого было пережито ею за двадцать лет, проведенных за границей. Все было в прошлом, и одновременно с этим впереди ее ждало еще более тридцати семи холодных и полных одиночества лет.
Все эти годы Н. А. Тучкова-Огарева жила лишь одними воспоминаниями. Она умерла 30 декабря 1913 (12 января) 1914 года в селе Старое Акшино Инсарского уезда Пензенской губернии, недалеко от того места, где родилась восемьдесят четыре года тому назад.
Глава шестая
История любви светлейшей княгини Екатерины Долгорукой
Говоря о русских эмигрантах на Лазурном Берегу Франции, никак нельзя обойти вниманием одну удивительную женщину — речь идет о Екатерине Михайловне Долгорукой (или иначе — княгине Юрьевской), большой любви русского императора Александра II.
Александр Николаевич Романов, будущий российский император, появился на свет в апреле 1818 года. Тяжелые роды в целом закончились благополучно. По воспоминаниям современников, торжества по этому поводу были грандиозными: прогремел двести один пушечный выстрел, а праздничные столы, выставленные на Красной площади в Москве и Марсовом поле в Санкт-Петербурге, ломились от угощений.
Отец, император Николай I, мальчиком почти не занимался, и он рос под влиянием матери, императрицы Александры Федоровны (урожденной принцессы Фридерики-Шарлотты-Вильгельмины, дочери прусского короля Фридриха-Вильгельма III), воспитанной в сентиментально-немецких традициях и передавшей их сыну. Военным воспитанием Александра Николаевича руководил боевой офицер, умный и требовательный К. К. Мердер. Благодаря ему мальчик полюбил смотры, парады, военные праздники и сформировался как человек военный. По «плану учения», рассчитанному на двенадцать лет и составленному известным поэтом и философом В. А. Жуковским, целью преподавателей являлось «образование для добродетели», ибо «Его Высочеству нужно быть не ученым, а просвещенным». В результате будущий император получил разностороннее образование: владел пятью языками, знал историю, географию, математику, естествознание и философию. Кроме того, наследнику прочитали специальные курсы государственный советник и умнейший человек граф М. М. Сперанский, министр финансов Е. Ф. Канкрин и военный историк и теоретик Антуан-Анри Жомини.
Так уж получилось, что отец, поклонник военщины, позаботился о жестком воспитании Александра, но тот все равно гораздо более унаследовал характер своей матери. Он рос мальчиком мягким и чувствительным, а твердость и непреклонная властность, присущие Николаю Павловичу, так и не стали отличительными чертами его сына. К тому же и В. А. Жуковский, милейший человек, вел учебно-воспитательную работу, направленную на то, чтобы внушить Александру «религию сердца». Как же дорого она ему впоследствии обошлась!
В 1838 году Александр отправился в путешествие по Европе. Он побывал в Дании, Германии, Италии, Австрии и Англии. Из всех стран, которые он посетил, ему больше всего понравилась Италия, где он мечтал поселиться в гостинице и жить, наслаждаясь тишиной и безоблачным синим небом. Родственники в Германии окружили будущего императора искренней заботой и любовью. В Гессен-Дармштадте в опере он познакомился с младшей дочерью герцога Людвига II, четырнадцатилетней девушкой, почти девочкой, с длинным именем Максимилиана-Вильгельмина-Августа-София-Мария. Дочь герцога поразила Александра своей красотой и грацией. После представления он принял приглашение к ужину, много разговаривал, смеялся и, вместо того чтобы спешить с отъездом, согласился остаться позавтракать. За эти часы Мария совершенно очаровала царевича и, отправляясь спать, он сказал сопровождавшим его адъютантам Каверину и Орлову: