«Russian Bride»: Потерянные в Детройте
Шрифт:
Как ни странно, она достаточно быстро получила визу в США. Уже через пару дней после прохождения интервью в консульстве США в Мюнхене, у нее в почтовом ящике лежал паспорт с открытой визой. Это была полоса удач. Надя не хотела верить в то, что жизнь похожа на зебру, и после белой полосы всегда следует черная. Ей хотелось верить, что будущее похоже на радугу после теплого летнего дождя, когда все вокруг дышит красотой, свежестью и добрыми надеждами.
Американское агентство также поддержало Надю в поисках жилья в Детройте, выслав координаты американской девушки Мишель, которая сдавала комнату в своем доме в пригороде Детройта в городе Ферндейл. Наде важно было понять, как ей добираться до работы. Агентство находилось в Блумфилд Хиллс, в сердце северных пригородов Детройта в Окленд Каунти. Надя обменялась с Мишель десятками
Из рассказов своих знакомых Надя знала, что Детройт один из самых неблагополучных городов в США. Но то, что она обнаружила в интернете, превосходило все возможные опасения. Статьи просто кишели заголовками о руинах Детройта, забытом и покинутом городе, ржавом автосердце, статистике по криминалитету о самых опасных городах, которую возглавлял Детройт. Особенно критичными были видео на YouTube – о самом худшем гетто в США, факты и тур по умирающему Детройту, покинутые небоскребы Детройта. Надя впервые почувствовала панический страх, который окутал туманом и парализовал на какое-то время ее решимость. В одной статье говорилось о том, что, если вы можете представить пустые улицы, повсюду граффити «Помогите!», «Здесь можно купить наркотики» – тогда «Welcome to Detroit». Поэтому она очень обрадовалась, когда Мишель дружелюбно предложила забрать ее из аэропорта. В то же время Надя по-другому стала думать о своей тихой и спокойной гавани в Германии с кошкой и Франком. Надю опять начинали терзать сомнения, все ли она делает правильно.
Ее первый рабочий день в Америке начинался 2 января, поэтому Надя решила лететь в Штаты накануне Нового года, 28 декабря, чтобы заранее подготовиться и не оказаться в новогоднюю ночь в дороге. Католическое рождество Франк настоял встречать вместе в Германии.
«Нет, в Киев на Рождество ты не полетишь, – возмущался он предложению Нади проститься с родителями. – Мало того, что ты «сваливаешь» на полгода в Америку, ты еще хочешь полететь в Киев. Тогда можешь поставить точку в наших отношениях.»
Впервые Франк был жестким и категоричным – новые черты характера, которые Франк до этого по отношению к ней никогда не проявлял. Надя решила не настаивать на своем. В углу уже стоял громадный новый чемодан, купленный специально для путешествия в Америку. «Ну, чумадан, погоди!» – рассмеялась она, вспомнив фразу из советского мультика. Новый год Наде предстояло встречать в Детройте. Одной.
5
Зима 2009 года выдалась в Германии предельно холодной и снежной, с экстремально низкими температурами и почти сибирскими морозами. Это было нетипично для Нюрнберга. Надин короткий кроличий полушубок едва спасал от холода. Она выяснила, что Детройт находится на севере США на границе с Канадой и относится к одному из самых холодных городов США с 40 дюймами снега в среднем каждую зиму. Особенно напугал Надю тот факт, что в Детройте возможны торнадо.
В ожидании общественного транспорта, Надя часто представляла, что в Америке он ходит так же регулярно, как в Германии, и на остановке ей долго ждать не придется. Немного смущал факт, что у нее не было водительских прав. Но получение водительского удостоверения в Германии – долгий и дорогостоящий процесс. А в Штатах она сможет сделать его быстро и за пару сотен долларов, как рекомендовал ей один из приятелей Франка.
Между тем, Нюрнберг полностью погрузился в предрождественскую суету. Символами Рождества в Германии для Нади, конечно же, стали, красочные Рождественские ярмарки – пьянящий горячий глинтвейн, пряники, нюрнбергские сосиски. Она любила горячий яичный пунш со щедрой порцией взбитых сливок и корицей. И всегда с умилением смотрела на декоративные домики для свечей, стеклянные шары ручной росписи, деревянные игрушки ручной работы, леденцы на развес, почти такие же, как в детстве, когда родители покупали ей звездочки и петушки на деревянных палочках. Особенно Наде были по душе деревянные щелкунчики. Как говорил Франк –
всякие «безделушки».Ожидание и предвкушение Рождества было для нее всегда желаннее, чем наступление этого великого дня, который всегда проходил очень быстро. Надя хорошо помнила первые рождественские подарки от Франка – три старательно упакованные разноцветные коробочки. Надя получила их заранее, так как первый год знакомства они встречали Рождество не вместе. Терпение не было ее сильной стороной, поэтому она не удержалась и открыла их до наступления Рождества. В первой коробочке был тщательно упакован шоколад, во второй – леденцы. В третьей Надя уже ожидала увидеть открытку. О нет, это было пластиковое черное ожерелье со стеклянными мелкими цветочками! Надя сразу же подумала, что это мог быть сказочный подарок для ее шестилетней племянницы. Вместе с тем, надо отдать должное немецкому прагматизму, Франк сумел удивить ее своей домовитостью, почти как домовёнок Кузя!
В этом году католическое Рождество Надя традиционно отмечала у Эрики, мамы Франка. Жизнь в доме Эрики, словно застыла в 80-х. То ли здесь специально придерживались этого стиля, то ли пытались сохранить в доме чистоту минимализма, ничего не меняя с момента заселения. Эрика обычно готовила рождественскую утку с фаршированными яблоками, купленную у местных крестьян. В этом году она испекла знаменитый Шварцвальдский вишневый торт. Но ужин всегда проходил как-то быстро и вскоре они оказывались за изысканно убранным, но пустым столом, покрытым белой скатертью.
Надя вспомнила, как в детстве весело и шумно проходили праздники в ее семье. После первой части застолья мама садилась за советское пианино с традиционным названием «Украина» и все душевно пели песни разных лет. Особенно старался папа Нади, пытаясь петь, как на плацу, громче всех, и часто не попадая в такт и ноты. Праздничный стол под конец вечера превращался в изобилие плохо сервированных блюд – до тех пор, пока не появлялся серебряный самовар и стол убирали к чайной церемонии. Надя хорошо помнила этот блестящий самовар, подаренный родителям в день их свадьбы, который украшал середину стола, и любимый торт «Наполеон». Когда мама пекла круглые коржи, Надя всегда любила подбирать оставшиеся кусочки. Но особенно ей нравилось лакомиться, как кошке, остатками сливочного крема. С Новым годом был всегда связан запах мандарин, которые покупали только в это время года. Вместе с запахом морозной ели они создавали в доме особый душевный настрой и навсегда остались в памяти Нади незабываемым чувством семейного праздника.
Как девушке, прожившей часть своей жизни в небольшом украинском городке, Наде был присущ комплекс провинциальности. Вероятно, по этой причине она всегда старалась достичь чего-то большего. Как правило, чувство неудовлетворенности стимулировало ее на разные свершения. Возможно, это чувство она подсознательно переняла у родителей, которые вынуждены были оставить большой город в Западной Сибири, где Надя родилась, и переехать в маленький городок в Украине после увольнения папы из Советской армии.
После распада Советского Союза этот маленький городок на границе с Россией, где жила ее семья, стал постепенно приходить в упадок. Наде было семь лет, и она хорошо помнит, как тетя по телевизору объявила о том, что Советского Союза больше нет, а также слова дедушки с упреком в голосе: «Развалили Союз!». Тогда Надя не понимала, что все это значит. Осознание пришло позднее, вместе с плановыми отключениями света в определенные дни недели, когда уроки приходилось учить при свете свечи, а целые районы города погружались в кромешную темноту. Из всей семьи только у бабушки Нади всегда был свет, так как ее дом был подсоединен к линии электроснабжения детской больницы. У бабушки на стене висела старая газовая колонка, к которой она подносила со словами «отойди в сторонку, детка», зажженную спичку. Бабушка открывала одновременно газ и воду, и на кухне разряжался ужасный рев.
Жизнь становилась настолько мрачной, что люди, которые стремились чего-то достичь, стали постепенно покидать городок, который совсем недавно утопал в розах, а люди с гордостью говорили, что их кинопленка экспортируется в 30 стран мира. Неизменными оставались только памятник Ленину и Вечный огонь в память воинам, погибшим во Второй мировой войне. Однако и его в какой-то момент погасили из-за долгов. Семья Орловых переехала в Киев, сменив трехкомнатную квартиру на однокомнатную и начав новый этап жизни в столице Украины.