Руки Геракла
Шрифт:
Вскоре я поделился своими мыслями с Энкидом, который все приставал ко мне, чего это я такой молчаливый и задумчивый. Мы с племянником думали – вдруг однажды нам доведется говорить с Гелиосом-Солнцем или, может, с самим Аполлоном. Или Герой и Афродитой.
Боги, как всегда, давали неистощимую пищу для разговоров.
– Гер? Я тут подумал…
– О чем?
– Если твой отец… ну, ты понимаешь, о ком я… то почему он гоняет тебя по свету и заставляет вышибать мозги из чудовищ? Он же мог бы их просто прикончить ударом молнии.
– Да откуда мне знать? Почему он потребовал, чтобы мы приволокли
– Однако ты так стараешься выполнить то, что он от тебя хочет.
– Ну, он мой отец. Хотя с самого рождения я от него ни словечка не слышал.
– Да знаю я, ты мне все время об этом талдычишь.
На этом наша тогдашняя беседа окончилась.
– На Крите живет Минотавр, – заметил Энкид после задумчивого молчания.
– Опять? Ты что, пропустил мимо ушей то, что говорил Дедал, да и Гермес тоже? Когда мы доберемся до Крита, лучше не произносить имени Минотавр. Он – царевич Астерион, брат царицы Федры и, как и я, сын Зевса. И Гермес хочет, чтобы я с ним поговорил.
– А у него вправду бычья голова?
– Похоже на то.
– А говорит он как человек? И ты должен просто побеседовать с ним?
– Так я понял.
– А вдруг они ждут, что ты… – не закончил Энкид.
– Чтобы я запихнул Минотавра в клетку и привез его куда-нибудь? Нет, Энк, давай решим раз и навсегда. – И я постарался объяснить племяннику то, о чем рассказал мне Гермес.
Когда я закончил или думал, что закончил, мы некоторое время молчали. Затем Энкид сказал:
– А на Крите все, наверное, по-другому. Так, Гер? Владыка Гермес сказал, что нам там никого не надо убивать. Сколько мы там пробудем?
– По мне, так если никого не придется бить палицей, это хорошо. А если никто не попытается стукнуть меня – еще лучше. Не знаю, сколько мы там пробудем.
Опять повисло долгое молчание, затем мой спутник сказал:
– А вот где сейчас Ясон со своими друзьями?
Я повернулся и посмотрел в пустое море.
– Думаю, за много миль отсюда. И все время удаляются от нас. По мне хорошо бы, чтобы они все плыли и плыли, пока не свалятся с края земли.
– А здорово было бы, если бы они увидели нас в этой лодке. Готов побиться об заклад – мы могли бы ходить кругами вокруг «Арго».
Даже двое таких несведущих в морском деле, как мы с Энкидом, не могли не понять, насколько чудесной была «Небесная ладья». Чем больше мы узнавали о ее возможностях, тем сильнее воодушевлялся Энкид. Он был просто очарован ей и порой прямо-таки исходил восторгом.
– Они дали ее нам. Они просто дали ее нам! – и он гонял ее кругами по поверхности спокойного Великого моря, а чайки вились у нас над головами, поскольку зрелище было для них невиданное.
– Просто дали ее нам? Нет. Это часть награды, ты что, не слышал? – Мой взгляд блуждал по пустому окоему, где небо смыкалось с водой. Под конец я добавил: – А когда мы доберемся до Крита, Гермес снова явится перед нами и скажет, что от нас требуется не просто поговорить с Астерионом. Что-нибудь трудное и опасное. Ладно, ложись на прежний курс.
– Трудное и опасное? А что это может быть? – Он неохотно повиновался моему приказу.
– Не
знаю, что и почему. Я знаю только одно, что великий бог Зевс никогда – никогда! – не обращал на меня внимания. До недавнего времени, всего каких-то несколько месяцев назад было так. И тут добрый старый папа внезапно решает, что мир страдает от засилья чудовищ. И что я, один из его бесчисленных ублюдков, один из миллиона тех, кого он и не видел никогда, должен этот мир от них очистить. И чтобы немного подхлестнуть события, он посылает ко мне одного из своих приспешников, чтобы тот дал мне эту лодку.– Ну, ты и страшилки рассказываешь, Гер!
Невзирая на то, что при нашем отплытии небо и море хмурились, погода еще много часов оставалась хорошей. И если Посейдон и не принадлежал к числу богов, помогавшим нам, он не был нам и врагом.
Когда мы уже довольно давно потеряли из виду берег и все другие суда, я еще раз склонился над путеводным ларчиком (Энкида пришлось для этого почти оттаскивать от него) и при помощи его волшебной силы вызвал видение того места, куда мы направлялись. На сей раз я не слышал никаких звуков со стороны нашего незримого спутника.
Вскоре я понял, что мне достаточно шепотом назвать остров, приложив лоб к ящичку слоновой кости. Каждый раз перед моим внутренним взором вставало видение этого острова, каждый раз чуть ближе, но с одной и той же точки наблюдения.
С таким превосходным инструментом даже чурбан, который ни разу им не пользовался, без помех может вести судно. Когда я решил, что курс установлен хорошо и мы движемся на юго-восток, я приказал лодке идти на полной скорости.
Думаю, в случае крайней необходимости мы могли бы идти и быстрее.
Даже и сейчас мы шли так быстро, что перед носом возникала волна и маленькие волняшки ритмично ударяли по бортам лодки, проносясь под килем. Иногда, завидев другое судно, я приказывал снизить скорость, чтобы на нас не смотрели как на чудо. И все равно – холодный ветер дул в лицо с такой силой, что дышать было трудно.
Но теперь перед нами лежал необъятный водный простор. Дельфины состязались с нами, прыгая в волнах рядом, но вскоре и они отстали.
Как я уже говорил, наша цель находилась не менее чем в двух сотнях миль напрямую через море от того места, откуда мы начали наш путь. Это было около половины дня дороги по воде. Когда на нас пошла полоса шквального ветра с дождем, я забрал ларчик с собой в каюту. Наша лодка заметно снизила скорость и без помощи рук человеческих сама стала вилять среди волн, чтобы избегать их ударов и сделать наш ход помягче. Но я все равно знал, что мы идем вперед и вперед.
Вскоре мы увидели гористый, частично покрытый лесом горб Крита над волнами. Остров был более полутора сотен миль в длину, но очень узок. Только после часа хода на невысокой скорости мы вошли в оживленную гавань Кандака, столицы Крита. Он был куда больше, чем любой город, который я видел до того. Неподалеку был виден широко раскинувшийся дворец, в котором менее года назад, как всем было известно, взошла на престол юная царица Федра. Я помнил, какое возбуждение вызвали в Кадмее тогда вести о странных и кровавых событиях, предшествовавших ее воцарению.