Розовый Дождь
Шрифт:
– Что это было, дорогая? Я ничего не понимаю! – недоуменно воскликнул Принц.
– Потом объясню, – махнула рукой Фея. – Пока тебе нужно знать только-то, что отныне ты – король, а дальше – видно будет.
– А разве в Авалоне нет своего короля? Там же была недавно коронация…
– Дорогой, нам с тобой этими вопросами задаваться не следует… Был – да сплыл… Все, теперь ты король – и это – самое главное…
Принц насупился – опять эти феины загадки – надоело уже! – но предпринять сейчас все равно ничего было невозможно – карета во весь опор неслась к Мосту…
…Весть о том, что истинный король Авалонский нашелся разлетелась по всему королевству с быстротой молнии. А весть о кровавом инциденте в селе "Искра" – о сотнях погибших, избитом настоятеле
Все Содружество было объято пламенем. По всем городам и весям происходило одно и то же – срывались и сжигались на площадях портреты короля Гастона, сжигались учебники, тетрадки, перья, а вместе с ними – все попавшие под руку книги – от детских сказок до бухгалтерских книг и хроник… Короли Содружества и знать в ужасе сидели запершись от народного гнева в своих замках – благо, запасов в погребах было на год –, учителя и ученые – просто напросто бросали свои дома и бежали кто куда – кто к карликам, кто в море, а кто и к феям – просить политического убежища, а книжники и библиотекари – зарывали книги в землю, как сокровища, в надежде спасти хоть что-то…
В каждом городе, в каждом селе был свой костер… Люди отказывались повиноваться королевским чиновникам, гнали в шею королевских переписчиков, судей, нотариусов, а королевские стражники, которых было всего ничего – четыре сотни, не больше… на взмыленных лошадях бежали в Кронбург, где, по слухам, ещё сохранилась власть у короля Гастона… …– Какие новости, Рольф? – слабым голосом, ещё не оправившись до конца от ран, произнес король Гастон, полусидя на кровати. Его лицо было бледно как мел, казалось, ни одной кровинки не осталось в его сосудах, даже губы были синеватые, под глазами были глубокие тени. Его левая рука и нога были туго перевязаны бинтами, раны уже затягивались…– Плохие, мой король, – вся страна – как стог сена – объята пламенем… Сегодня прибыли последние 25 стражников с разных концов королевства и все говорят одно и то же – везде костры с книгами, везде портреты вашего брата, везде священники ораторы, везде…
– Да что ты заладил – "везде да везде"… – досадно махнув рукой в воздухе, прервал его Гастон. – Думаешь, я не понимаю, что этот заговор – чистой воды провокация. Все по одному сценарию, все прекрасно организовано, прям как ты организовывал для меня травлю оленя в лесу, только теперь в роли оленя выступаю я… – грустно хмыкнул Гастон. – Но кто же загонщик?
– Как кто, ваше Величество, ваш брат, наверное… Вы ж сами мне говорили, что он жив…
– Дурак ты Рольф! Не бывать тебе никогда начальником королевской стражи – глуп ты, как деревянная чурка! Тебе только оленей по лесу гонять! – неожиданно рассвирипел Гастон. – Мой брат – божий одуванчик – он кроме как над зайцами да белками – ни над кем королем не станет… Смотри глубже…
– Феи? – хлопнул кулаком по столу Рольф так, что с него посыпались на пол различные важные бумаги.
– А кто ж ещё… Это заговор, и заговор – спланированный… Думаешь, почему они не вмешались, когда мы бились на смерть в "Искре"? Ты думаешь – не знали… Знали все… Просто хотят, чтоб я поуши залез в это дерьмо, а потом прилететь сверху, под занавес, и сыграть роль эдаких спасительниц, посредниц… Миротворцы, тьфу на них… – и Гастон досадно плюнул прямо на ковер.
– Ну и… что же мы будем делать?.. – спросил неуверенно Рольф, но ответить ему Гастон уже не успел…
Вдруг со всех сторон вокруг замка раздались громкие звуки охотничьих рогов и послышался топот тысячи, десятков тысяч ног и рев десятков тысяч голосов…
Рольф тут же, как пришпоренный, выскочил на балкон – а комната Гастона, в которой он лежал, располагалась на самом верхнем этаже Главной Башни Кронбургского замка – и посмотрел вниз…
– Проклятье, Твое Величество, мы окружены – толпы мужиков с лестницами идут к городу – нас будут штурмовать!
Гастон, сморщившись
от боли, кое-как поднялся с кровати и вышел на балкон…С вершины Главной Башни можно было смотреть далеко за пределы крепостных стен…
И все пространство вокруг городских стен, куда ни посмотри, было запружено тысячами и тысячами людей, преимущественно в желтых и оранжевых куртках – выходцы из крестьянского и ремесленного сословий. С дубинками, топорами, вилами, охотничьими луками, пращами… Редко у кого был меч или копье, видимо, трофейные… С простыми деревянными щитами, переделанными из деревенских корыт… Но зато с гордо поднятыми знаменами с изображением пропавшего двадцать с лишним лет назад принца Роланда… Но не только – были и целые транспаранты с разными лозунгами: "Вон отсюда, самозванец" или "чернокнижник"… "Ты – ненастоящий король", "людоед", "убийца", "богохульник и еретик", а были и претендующие на оригинальность – "Лиса в норе, ату её"… Тут же были и целые колонны из служителей Создателя – в своих мрачных черных рясах с надвинутыми на лоб капюшонах, со знаками Создателя на длинных шестах, распевающих религиозные гимны…
Конечно, подумал Гастон, все это жалкое воинство он мог бы рассеять за полчаса, будь у него хотя бы пара тысяч хороших всадников с лучниками на заднем седле, а если б были на стенах ещё баллисты и катапульты, как у Роланда Древнего… Но ничего этого не было. Было жалкие четыре сотни дворцовой стражи с легким вооружением, да полторы сотни коней… "Проклятье! Эти феи специально запретили, наверное, нам иметь настоящую армию – для таких вот случаев… Ведь мне некого даже мобилизовать на битву… А численное превосходство этого мужичья – колоссально… Даже без оружия они одними ногами затопчут мою жалкую стражу… Но без боя я все равно не сдамся! Они запомнят ещё Гастона Первого, на всю жизнь запомнят" – и Гастон стиснул зубы, а потом повернулся к верному Рольфу:
– Труби закрытие ворот! Стрелков – на стены!
И Рольф, выхватив из-за пояса здоровый рог из настоящего дикого тура, во всю мощь своих здоровущих легких протяжно затрубил…
Ворота с шумом и лязгом захлопнулись перед носом наступающих, также как и подъемный мост, а звук рога подхватили с десяток армейских труб, бордо и заливисто призывая солдат к бою, и сотни ног в подкованных железом сапогах побежали по крепостным стенам и галереям с арбалетами и длинными луками наперевес, занимая четко определенные – по номерам – места у бойниц…
Мужицкая армия остановилась в нерешительности. Одно дело – нападать на отряд стражников в своем родном селе, а другое дело – на хорошо укрепленный замок, с прочными каменными стенами в пять локтей толщиной и десять человеческих ростов высотой, с небольшой, но хорошо обученной и вооруженной до зубов охраной…
Правда, тут же нашлись смельчаки, которые, схватив заранее приготовленные длинные лестницы, как раз в высоту крепостных стен, яростно крича, бросились вперед…
Звонко пропели тетивы луков и арбалетов, свистнули стрелы – и пара таких смельчаков упали, убитые наповал, утыканные стрелами прям как ежи…
Но именно вид крови, почему-то, произвел какое-то пьянящее впечатление на толпу, и вот уже сотни и сотни мужиков, закрываясь нелепыми деревянными щитами-корытами, с лестницами наперевес с дикими криками, как хищные звери, учуявшие кровь, бросились, под градом стрел сверху, вперед. Заиграли охотничьи рога, громко взвыли священнослужители и битва началась…
А сзади уже выстраивались в длинные цепи охотники с луками. На этот раз луки у них были получше. Не простые охотничьи, годные только для диких уток и оленей, а длинные, в человеческий рост – стрелы их летели далеко, а стреляли из них не мальчишки, а те, кто слыл настоящими охотниками – и потому они нередко находили свою цель. Меткий охотник мог и с расстояния в тысячу шагов при хорошем свете попасть через узкую щель бойницы в глазное отверстие шлема или в щель между пластинами… А потому то тут, то там королевские стрелки в белых плащах с черным орлом или алых плащах с золотым львом падали на пол крепостной галереи со стрелой в голове, шее или руке…