Рождение шторма
Шрифт:
— Ладно, ладно. Впечатляет.
— Спасибо. Теперь продолжим. Обладая таким могуществом, Король Шторма неизбежно притягивал сторонников. В то время мы были особенно сломлены... и расколоты на мелкие королевства. Наши политические и географические границы постоянно менялись. Король Шторма пытался исправить это. Он завоевал и объединил множество мелких правителей, стремясь объединить под своим командованием весь сияющий народ. Он добился поразительных успехов.
— Он был хорошим королем? — меня невольно захватил рассказ Дориана.
— Смотря что ты имеешь в виду под словом «хороший». Конечно же, он был
Я напряглась.
— Напоминает Эсона.
— К сожалению, да.
— К сожалению? Ты сам один из джентри. У тебя тоже должна быть слабость к человеческим женщинам.
— Несомненно. У всех нас есть — это одинаково как для мужчин, так и для женщин. Вы все пахнете мускусом и сексом. Это буквально кричит о вашей способности к зачатию. И взывает к нашему самому низменному, основному инстинкту — воспроизводиться. Для тех, чьи дети появляются все реже и реже, это имеет смысл. И, да, я понимаю таких, как Король Шторма и Эсон, но, — он пожал плечами. — Я никогда не спал с женщиной, которая этого не хотела, никого не брал насильно. Даже человеческую женщину.
— Таких как ты, пожалуй, не много.
— Ошибаешься, я же говорил, что только некоторые из нас посягают на людей. Среди вас тоже есть насильники. И их тоже не большинство.
— Твоя правда. — Я откинулась на спинку стула. — Ладно, давай свою историю.
Он на секунду застыл, удивленно смотря, на меня как-будто не мог поверить, что я в чем-то уступила ему. Мне и самой с трудом в это верилось.
— Ну, хорошо. Король Шторма стремился расширить границы своего владения за пределами этого мира. Он хотел завоевать ваш мир.
— Это невозможно.
— Это не так. Многие из нас горят сильным желанием вернуться на нашу родину; некоторых это толкнуло на самые отчаянные поступки. Поэтому он получил мощную поддержку — целые армии, готовые на все ради осуществления этой мечты. Его силы бы хватило, чтобы завоевать вас. Он запланировал военное вторжение на день Самайна, с участием только сияющих и духов.
— И что произошло? Очевидно ведь, что ничего не вышло.
Облокотившись на ручку трона, Дориан снова положил подбородок на ладонь. Его роскошные волосы струились вдоль лица, как поток расплавленной меди.
— Сейчас расскажу. Но сначала я хотел бы узнать твое мнение обо всем этом. Что ты думаешь о его замысле, в свете своих громких слов о завоевателях. И должны ли порабощенные безропотно принимать свою судьбу? Вот если бы мы победили в честной войне, приняла бы ты это также легко, как посоветовала нам?
— Ненавижу такие вопросы.
Дориан только улыбнулся. И я попробовала ответить:
— Ну, это с какой стороны посмотреть, у слова «принять» много значений. Если предположить, что кто-то уничтожил нашу армию и всю инфраструктуру... да, думаю, в какой-то
степени мне бы пришлось это принять. Понравилось бы мне это? Смирилась бы я с этим? Наверняка, нет. Я бы не переставала бороться, чтобы отыскать способы изменить ситуацию.— Тогда, ты возможно понимаешь, наше отношение к тому миру, в котором ты живешь.
— Да, но...почему бы не оставить все, как есть? Здешний мир такой прекрасный.
— Ты сама себе противоречишь.
— А если следовать твоей логике, то получается, что у нас вообще нет своего мира. Мы лишь оккупировали ваш старый.
— Для тебя это что-то меняет?
Я наблюдала за мерцающим пламенем одного из факелов.
— Нет. Наверное, нет. Не знаю. — Ему удалось вызвать у меня сочувствие к джентри, и мне это совсем не нравилось. Я снова посмотрела на него. — Что произошло дальше? Стоит ли мне открыть охоту на этого Короля Шторма?
— Увы, нет. Он уже мертв. — Дориан мгновение разглядывал меня, и я никак не могла понять, почему он медлит. — Его убил Роланд Маркэм.
Я подскочила.
— Что?
— Ты не знала об этом.
— Нет, конечно не знала. Я даже не слышала ни о каком Короле Шторма до сегодняшней ночи.
Мой ответ на мгновение вернул задумчивому Дориану его привычную шутливость.
— Ты меня удивляешь. Смерть Короля Шторма должна была стать наибольшим достижением в карьере Роланда Маркэма. Как же ты могла не знать об этом? Разве он не твой отец?
— Мой отчим. Но он был моим наставником. — Я прокрутила в голове всю информацию. — Я не знаю, почему он никогда мне об этом не рассказывал. Когда он убил его?
— Ммм… тринадцать лет назад. Может быть четырнадцать.
Примерно в это время Роланд начал обучать меня. Совпадение? Или же угроза вторжения Иномирцев испугала его настолько, что он пошел против желаний моей матери?
Я ничего не ответила, и Дориан продолжил:
— Так что, не удивительно, что у Роланда Маркэма, здесь сложилась определенная репутация. Но до меня доходили слухи, что ты со своими убийствами, уже превзошла его.
— Вот только не надо делать из меня этакого кровожадного монстра.
— Предубеждение работает в обоих направлениях.
— Согласна, но ведь на самом деле всё не так. В большинстве случаев, я просто возвращаю их сюда.
— Все равно, совершенных тобой убийств достаточно, чтоб большинство гостей в главном зале боялись тебя
— Ты же не поэтому рассказал мне эту историю.
— Верно, - он налил еще стакан вина. — Ты храбрая, Евгения Маркэм, смелая, сильная и красивая. Но твоя точка зрения на Иной Мир неверная. Тебе не понять нас. Мы не бесчинствуем как вы, потому что это озлобляет нашу природу. У всех наших поступков есть свои мотивы.
— Так же, как у меня есть причины поступать подобным образом. Я убиваю, не ради удовольствия.
— Да, я уже догадался, и понял твою точку зрения. Ты выбрала себе занятие из преданности к своему народу. Ты хочешь, защищать их и наблюдать за тем как их жизнь становится лучше.
— И сейчас ты скажешь, что делаешь то же самое.
Дориан рассмеялся, звук был богатый и мелодичный.
— Что это, Евгения, неужели мы только что, на мгновение, пришли к взаимопониманию?
— Ты перестал называть меня Одиллией, — заметила я, уклоняясь от вопроса.